Инсуху - маралья вода
Шрифт:
Наконец, полосатый зверек выбежал на опушку, юркнул на сосну и уселся на сук невысоко от земли.
Упрямый Олег полез за ним…
Ребята проснулись и, не увидев Олега, решили, что он уже на речке, и тоже пошли купаться.
На речке Олега не было.
– Пасется на ягодках, - сказал Петя.
– На подножный корм перешел.
Мальчики выкупались в холодной, обжигающей тело воде, полежали на утреннем солнцепеке, выстирали белье и вернулись на стан.
В ведерке уже варилась и вкусно пахла похлебка из рябчиков.
– А где же Олег?
– спросили ребята.
– А разве он не с вами, - в свою очередь удивился Сергей Петрович.
– Оо-ле-е-ее-г!..
Вдалеке застрекотала сорока. Темно-бурая прожорливая кедровка, распахнув черные с золотым отливом крылья, пролетела мимо ребят, наполняя утренний лес резким неприятным криком.
Гера зычно крикнул:
– О-лл-е-ее-г!
Сыркашев прислушался к лесному эху, виновато сказал:
– Вот беда, маленько сон сморил. Эка старость-то… Худо. Не видел, куда парень ушел.
– Может быть Олег где-нибудь оставил знак, - встревоженно и сердито проговорил только что вернувшийся с охоты Сергей Петрович.
– Надо как следует, внимательно осмотреть все кругом. Искать сейчас следы, труднее, солнце согнало росу.
– О-леее-е-г…
Никто не отзывался на крик.
Ребята взяли с собой Тыма и углубились в лес.
В том же направлении, как и в первый раз, снова застрекотала сорока.
Замолчала.
Прошло несколько минут. Знающая все лесные новости белобокая болтунья опять заговорила скороговоркой на своем птичьем языке.
– По пустому эта не болтает, - заметил Сыркашев.
– Привычка у нее такая. Все летает да высматривает, что в тайге делается. Всем рассказать охота, что видела, про себя-то не любит держать.
К сорочьему стрекоту в той же стороне присоединился и громкий лай Тыма.
Сыркашев поднялся.
– Пойдем, смотреть надо. Собака не на зверя лает. Голос веселый.
В лесу перекликались ребята. Эхо отзывалось на их голоса и замолкало. Сергей Петрович и Сыркашев встретились с ребятами на лесной поляне. Они тоже спешили на голос Тыма.
– Да вон же он сидит!
– вскрикнул Петя.
– Вон на полянке.
Под старой толстой сосной, вскинув вверх морду, сидел Тым и помахивал пушистым хвостом.
Сверху из густых ветвей долетел жалобный голос:
– Р-е-ее-бяя-та, здесь я. Сними-и-ии-те, пожалуйста, меня. Сам я не мо-о-гу-у.
Под сосной раздался дружный хохот. Среди ветвей, зацепившись курткой за сук, висел в воздухе Олег. Одной рукой он держался за верхнюю ветку. Гера крикнул:
– За каким чертом тебя понесло туда?
– Не за чертом, а за бурундуком. Он совсем близко подпустил меня, а потом как прыгнет. Я хотел схватить его, а сук за спину и подцепил меня. И не пускает. А ты смеешься, Герка. Попал бы в мое положение. Повисел…
– Ну, ну, не ворчи.
Гера с Костей полезли на сосну.
– Ребята, минутку, задержитесь. Олешек, миленький, повернись ко мне. Ну я прошу тебя. Ага, не хочешь… Тогда я тебя вот с этой точки. Есть! Ну, ребята, и кадр вам скажу. Олег в воздухе. Ох, не могу!
Славка дурашливо схватился за живот.
Через несколько минут смущенный Олег стоял внизу.
– Почему же ты не отзывался на наш крик?
– спросил Сергей Петрович.
– Знаешь, как ты нас напугал…
– Знаю… - виновато согласился Олег.
– Думал как-нибудь сам отцеплюсь. А рвать куртку было жаль. Ну, а потом Тым прибежал, залаял.
В полдень на невысоком перевале, Алексей Иванович остановил коня и сказал:
– Соболиная гора.
Путники увидели в той стороне, куда указал Сыркашев, цепь горных вершин, покрытых лесом. Среди них отчетливо выделялась одна. Ее склоны казались издали широкими распахнутыми крыльями. И вся гора напоминала собой огромную птицу.
От облака, заслонившего солнце, на гору упала тень, быстро скользнула по ней, и гора-птица будто тоже бежала, готовая вот-вот подняться ввысь на своих могучих крыльях.
25. СОБОЛИНАЯ ГОРА
Соболиная гора, куда по пути к озеру Каракол зашел со своими спутниками Алексей Иванович Сыркашев, привлекала маралов солонцами, а каменные россыпи были удобным местом для расселения соболя.
Во многих местностях Сибири этот ценный пушной зверь исчез почти совершенно. Сохранился он только в самых отдаленных, труднодоступных районах.
Советское правительство наложило запрет на охоту за соболями; организовало соболиные заповедники. Расселять соболя начали еще до войны. Ежегодно сотни знаменитых баргузинских соболей с темно-шелковистым густым мехом отправляются в различные места для расселения, количество соболя сейчас не только восстанавливается, но и значительно расширяются границы его обитания.
Приживается соболь и в неволе. И даже приносит потомство. В горных местностях многие звероводческие фермы разводят соболя. На такой ферме и работал Алексей Иванович Сыркашев. Для ее пополнения старый охотник, отлично знающий повадки зверя и места его обитания, выезжал в горы. На этот раз он должен был привезти из заповедника на ферму баргузинского соболя для размножения.
Неожиданные события в памятную грозовую ночь внесли изменения в намерения старого охотника.
От земли поднимались тонкие ароматы трав, слабый еле ощутимый ветерок смешивал их с более крепким смолистым запахом сосновой хвои. Пряный лесной настой наполнял прозрачный, чистый воздух. Временами высокие зонтичные растения, среди которых особенно много попадалось пучек, вырастающих в тайге до двухметровой высоты, скрывали людей с головой. Они продвигались через такие заросли, как по узкому и пахучему коридору.
На пути встретилась и старая гарь. Из зарослей кипрея тянулись, точно черные пальцы, обгорелые деревья. Место было неприветливое, молчаливое. И мальчики очень обрадовались, когда гарь осталась позади и они вышли на светлый, залитый солнцем склон.
– Медом пахнет, ребята. Честное слово, - проговорил Славка, забавно потянув маленьким носом.
– Близко пасека.
– Смотрите, как сразу насторожились Олег и Герка, когда услышали слово "мед", - рассмеялся Петя.
– У Олега даже исчезла усталость. Он снова готов ринуться в бой…