Чтение онлайн

–  Не сказывал я, как мы с отцом привозили домой счастье от купца? Нет?.. Ну, слушай.

Не отрывая взгляда от огня, вороша по привычке длинной палочкой нагоревшие в костре угли, Алексей Иванович неторопливо начал рассказ.

–  Приплыли мы с пушниной к купцу весной. Встретил купец отца ласково. Увел в избу к себе. У него такая повадка была. Угощать всех охотников, кто к нему с пушниной приезжал. Я в лодке сижу, жду. Идет отец. Пьяный. Кричит: "Тащи, Алексей, пушнину в лавку". Сильно мне весело стало. Вот, думаю, сейчас ружье станем выбирать. Обещал отец купить. Принес пушнину в лавку. А купец маленько пьяный будто. Рукой по плечу бьет отца, наговаривает: "Ну, дружок Иван Семенович, пользуйся. Ирыс - счастье свое тебе отдал. Помни Федора Степановича, не забывай к нему дороги. Только смотри, не упусти счастье".

Я у отца спрашиваю, когда ружье станем покупать. А он подносит мне к уху коробочку и говорит: "Слушай, Алексей. Счастье там. Привезем домой, ладно, гляди, жить-то начнем. Много белки, колонка добывать станем".

Слышу я, шабаршит под ухом что-то. Понять не могу. Домой вернулись, отец всех собрал смотреть привезенное от купца счастье. Раскрыл коробочку. Черный, большой таракан вылез, побежал по стене и спрятался в щель.

Вот, черт те бей, потерялось купцово счастье, - Сыркашев горько усмехнулся.
– Три дня, однако, по всей избе искали, так и не нашли. Убежало. А как и не убежишь, - опять горькая усмешка спряталась в уголках губ.
– Хлеба в избе нет, что таракану есть. Кандык - не тараканья еда…

Над горами опустилась ночь. Потрескивали дрова в костре. Бескрайней широкой рекой лежал над уснувшей землей Млечный Путь.

Сыркашев опять закрыл глаза.

Мальчики еще долго не укладывались спать. Уж очень была хорошая ночь, наполненная густым пахучим воздухом и тишиной.

Петя лежал, закинув руки за голову, смотрел в усеянное звездами небо. Рядом с ним расположился Гера, зашивал порванные штаны, сердито ворча что-то. Олег разговаривал с Тымом. Не открывая глаз, Тым из вежливости к собеседнику, от которого ему всегда перепадали вкусные куски во время обеда, слегка шевелил хвостом. Костя рассматривал свою дневную "добычу" - образцы горных пород. Славик возился с фотоаппаратом.

Похрапывал с легким присвистом Сергей Петрович, собравшийся рано утром на охоту за рябками.

–  Все, - с облегчением произнес Гера, осматривая заплату.
– Выдержат теперь не только до Каракола, а и дальше. Как ты полагаешь. Славка? Мировая заплата!

Славик критическим взглядом обежал пришитую к штанам крупными, редкими стежками тряпочку.

–  До Каракола еще может быть и выдержит. А дальше - сомнительно.

–  На Караколе будем послезавтра.

–  Интересно, что нас ждет там?
– произнес Петя, поднимаясь и присаживаясь ближе к костру.
– Хотя, что ждет, ясно: горы, озеро…

–  Рыба в озере, - в тон ему вставил Олег.

–  Тайга, - продолжал Петя.
– Я лежал и думал: сколько же еще у нас в Сибири таких, почти неисследованных мест. А пройдет лет десять, и все тут изменится, станет другим…

–  В дневнике отца упоминается речка Тус, - сказал Костя, аккуратно укладывая в коробку образцы.
– Что там на ней было в его время: тайга, зверье. Ни одного селения вблизи. Ну, как вот здесь. А сейчас - город. Дома многоэтажные. Железная дорога прошла через Тус. Уголь открытым способом добывают. Заходит в выемку состав и загружается прямо из забоев углем. И с Караколом тоже будет. Если, конечно, он заслуживает внимания.

–  Конечно заслуживает, - уверенно сказал Петя.
– Партизаны напрасно писать не стали бы.

–  Очень хорошо, что мы отправились путешествовать, - проговорил Олег.
– Просто замечательно. И как это можно прожить на свете, ни разу не посидев у костра, не проведя около него вот такую красивую ночь…

–  Да еще в неведомых горах, среди медведей и злых пчел, - перебил Славка.

–  По Тусу с твоим отцом ходили, - сказал Сыркашев. Он повернулся к Косте.
– Сильно богатое место. Петр Андрианович в каждую яму спускался. Говорил: "Ну, Алексей Иванович, что только тут будет. Счастливая твоя рука!" И здесь бывали…

–  На Казанколе?

–  Ну… Под этим кедром стояли. Дерево-то тогда маленько моложе было… Ну и я состарился. Э-ээ, сколько времени прошло. Много…

Неожиданное сообщение Сыркашева об отце взволновало Костю. Он долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок. Как во сне, вспомнилась ему последняя встреча с отцом. Перед отправкой маршевого батальона Брянцев ночью забежал домой. Костя проснулся и увидел склонившегося над ним отца. Отец молча поцеловал его полусонного, накрыл одеялом и ушел. Так рассказывала мать. А Косте казалось, что именно так помнит он сам эту последнюю встречу с отцом…

Сон сморил ребят. Алексей Иванович сидел у костра. Костя поднялся, сел с ним рядом. Точно продолжая уже начатый с кем-то разговор, Сыркашев тихо проговорил:

–  Тогда с одним парнем у нас беда и случилась. Все вернулись, его нет. Вечер пришел - нет. Ночью гроза началась, ну страсть какая. Будто вся тайга и горы загорелись,- Алексей Иванович покачал головой.
– Где искать человека. Петр Андрианович говорит мне: "Надо искать. В беду попал, однако, как оставить. Разве можно до утра ждать". Всю ночь искали. Нашли ведь. Заблудился парень. Совсем в другую сторону пошел. А тайга велика. Э-ээ, куда мог зайти…

Сыркашев прикурил от костра погасшую трубку.

–  Вот он какой был твой отец. Никогда в беде другого не оставит. Всегда поможет. Три лета с ним ходили.

Он повернулся к Косте.

–  Ну, спи давай. Ночь-то уже прятаться начинает. Алексей Иванович подсушил над костром узагат - мягкую лесную траву. Она заменяла ему портянки. Переобулся. Наложил в костер дров.

Костя уже уснул. Старик осторожно коснулся рукой его головы, погладил рассыпавшиеся светлые волосы, вздохнул.

На востоке разлилась белесоватая мгла, предвестница утра. В лучах утренней зари загорелась на северо-востоке яркая Венера. Где-то далеко-далеко, на горном болотце протрубили журавли.

Ночь ушла за горы. Начиналось утро.

В горах первыми встречают солнышко вершины; потом деревья, забежавшие на высоту по склонам гор. Но вот поднялось солнышко над хребтами, глянуло в долину, в которой расположились путники, и щедро разбросало по влажным от ночной росы травам алмазную сверкающую россыпь.

В эту минуту, когда можно было полными пригоршнями черпать с травы все существующие на свете драгоценные камни-самоцветы, и проснулся Олег. Он открыл глаза и увидел рядом с собой, на валежнике, бурундука, одетого в нарядную шубку, с пятью черными красивыми полосками, похожими на бархатинки, врезанные в шкурку, которые, как рассказывается в сказке, оставил ему медведь своей когтистой тяжелой лапой. На кончике каждой шерстинки переливался огнями крохотный камень-самоцвет.

Бурундучок чуть шевельнул усиками, и на их кончиках вспыхнули алмазы.

Олег протянул руку. Алмазы погасли. Бурундук соскочил с валежинки, сел и, повернув мордочку к Олегу, небоязливо смотрел на него.

Олег приподнялся. Тогда длиннохвостый зверек побежал. Олег вскочил, бросился за ним, сбрасывая с высокой травы камни-самоцветы. Ему захотелось поймать и приручить этого забавного полосатого зверька.

А юркий бурундук то скрывался, то показывался снова. Иногда, словно поджидая Олега, сидел на какой-нибудь колодине и спрыгивал с нее, как только к нему тянулась рука мальчика.