Чтение онлайн

Как только сигнальщик закончил передачу, с катера тоже что-то передали семафором, и сигнальщик доложил командиру: — Семафор на катере принят и отрепетован!

Катер еще продолжал движение, а ловкий боцман ухватился за штормтрап, быстро поднялся на борт эсминца, бегом поднялся на командирский мостик и, приложив руку к голове, начал, было, рапортовать, но командир остановил его движением руки. — Послушай, Михалыч! — сказал он, — вот этот лейтенант Исаев уверяет, что он искусный пловец и ныряльщик, и берется вытащить из трюма застрявшего там рыбака. Что ты скажешь?

Боцман таким внимательным взором стал осматривать Николая, что тот встал по стройке «смирно», сжав руки в кулаки. — Я думаю, что он справится! — уверенно ответил боцман.

— Как думаешь, Михалыч, сколько этот сейнер еще продержится на воде? — спросил командир.

— Полчаса, а может быть и больше, но за полчаса я ручаюсь! — ответил боцман, а Николай подумал, что этот человек, которому лет сорок, неоднократно бывал свидетелем гибели судов.

— Ладно, рискнем! — сказал командир, — в любом случае, выше вышки не дадут, а ты, Исаев, запомни, что если сгинешь в трюме, то на глаза мне не попадайся, так как моему гневу не будет предела. Затем он повернулся к боцману: — Михалыч, возьми все это дело под свой контроль, и обеспечь лейтенанта всем необходимым, и, давайте, двигайтесь, каждая минута на счету, ни пуха вам!

— Есть! — ответили хором Николай и боцман, который добавил: — К чёрту!

— Тебя как по имени? — спросил боцман Николая, когда они спускались по трапу, и, получив ответ, продолжил: — Ты, Никола, беги и спускайся на катер, а я подойду чуть позже, нужно кое-что подготовить.

Все шестеро спасенных рыбаков уже поднялись на борт эсминца, и Николай довольно удачно, хотя спасательный пояс мешал движениям, спустился по штормтрапу на борт катера и уселся на ближайшую банку.

Боцман появился только минуты через две, и в руках он держал какую-то клеенчатую сумку. Ловко спустившись на катер, он приказал одному из краснофлотцев встать к рулю и отваливать, а сам уселся на банку рядом с Николаем и стал демонстрировать ему то, что он приготовил. — Слушай сюда, Никола! — начал он, — это аккумуляторный водолазный фонарь, работает под водой, правда, он давно не заряжался, но тебе зарядки должно хватить. Вот это пояс с водолазным ножом, он с защелкой, чтобы не выронить его случайно, и еще здесь длинная, крепкая веревка, я тебе сделаю страховку, уже там, на сейнере. И еще прищепка, на всякий случай, если этот парень не умеет плавать, защемишь ему нос. Пока двигаемся, освой все это снаряжение! — и Николай попробовал включить фонарь, вынул и вставил нож в ножны, и подержал в руках обычную бельевую прищепку.

— Пора, Никола! — сказал боцман, когда катер стал приближаться к сейнеру, готовься!

Николай снял с себя спасательный пояс, обувь, морской китель, брюки, и хотел снять и нижнее белье, но боцман отсоветовал это делать, сказав, что в белье будет теплее. Немного подумав, он добавил, что в воде, в белом белье, Николай будет более заметен. Затем Николай надел пояс с ножом, зацепив на пояс прищепку, и еще раз проверил фонарь.

Можно сказать, он был готов, хотя главный пункт подготовки, который не касался боцмана, был еще впереди. Чтобы его выполнить, Николай выставил правую руку за борт катера, намочил ее летящими брызгами, а затем, положив ее на знак «В» на левой руке, попросил водные стихии помочь ему. В конце просьбы он, как всегда, попросил не отказывать ему. И хотя все эти просьбы были выполнена только мысленно, боцман сосредоточенность Николая заметил, но ничего не спросил, очевидно, подумав, что тот просто сосредотачивался, а, может быть, и молился.

При подходе к сейнеру Николай заметил, как в группе рыбаков, стоящей на палубе, один из них передал сверток, завернутый в клеенку, другому человеку, а затем отошел от группы подальше, насколько это было возможно. Николай понял, что это был капитан, который передал судовые документы своему помощнику, решив навсегда остаться на сейнере с погибающим мотористом.

— Капитан, ко мне! — скомандовал боцман, перепрыгнув на палубу сейнера, и отошедший человек немедленно подошел к нему. Боцман кратко и убедительно рассказал капитану, что спасатель Николай постарается вытащить оставшегося в трюме моториста, и попросил капитана ознакомить Николая с планировкой трюма.

Через пару минут Николай уже хорошо знал путь к мотористу, который продолжал стучать, сообщая, что он жив. Боцман привязал конец веревки к поясу Николая, который провентилировал легкие, перекрестился и бросился в грузовой люк, заполненной водой Баренцева моря.

Вода, разумеется, была очень холодной, но водные стихии отозвались на просьбу Николая, и ему было не холодно, вполне терпимо, и он плыл в толще воды, вытягивая за собой тонкую веревку. До поворота, который ему предстояло сделать, было довольно светло, и Николай включил фонарь только после этого поворота. Стук, хорошо передающийся по воде, стал громче.

— «А вдруг здесь сидит какой-нибудь осьминог?!» — неожиданная мысль поразила Николая. — «И я останусь здесь, на дне этого сейнера, как остались деньги на дне бидона в шуточном рассказе. Нет, не может здесь быть никаких осьминогов!»

В свете фонаря путь был хорошо виден… гребок… еще гребок, и Николай вынырнул из воды в воздушном мешке и с удовольствием отдышался. Наверное, этот мешок был довольно приличных размеров и находящийся в нем моторист не успел потребить имеющийся в нем кислород, так как дышалось легко.

Моторист сидел, согнувшись, на затопленном металлическом шкафу, и стучал гаечным ключом по металлическому борту. На появление Николая он никак не отреагировал, а только зажмурил глаза от яркого света фонаря после мрака трюма.

— Васька, Васька! — окликнул его Николай, вспомнив, что так о нем отзывались рыбаки, но парень, впавший в ступор, опять же не реагировал. И тогда Николай подплыл к нему и, по рабоче-крестьянски размахнувшись, врезал ему по «сусалам».

— Ты чего дерешься?! — ответил парень, открыв глаза. — Ты кто, морской царь?

— Я спасатель, приплыл за тобой, сейчас мы с тобой нырнем, и все будет в порядке, не утонешь вместе с сейнером.

— Нет, нет! — заверещал крепкий на вид парень, — я боюсь, я плавать не умею. Нет, ни за что!

— А ты понимаешь, что сейнер сейчас утонет? — спросил его Николай.

— Да, понимаю! — последовал ответ, — я уже со всеми родными попрощался.

— Ты, дурачок, наверное, не знаешь, что ваш капитан не имеет права покинуть тонущий сейнер, пока на нем остается живой человек, и он утонет вместе с тобой.

— Все равно, я нырять боюсь! — ответил моторист.

— Ну, как хочешь! — сказал Николай, — раз хочешь остаться, я тебя сейчас зарежу, чтобы ты больше не стучал, скажу, что ты утонул, и тогда капитан будет иметь право покинуть этот сейнер, — и Николай, сдвинув защелку, стал вынимать нож.

— Нет, нет! — парень действительно испугался, — только как же я буду нырять, если я этого не умею?

— Тебе ничего не нужно уметь! — ответил ему Николай. — Тебе, Василий (он специально назвал его по имени, чтобы взбодрить), нужно будет сделать только то, что я тебе скажу. И Николай поведал мотористу, что тому нужно будет провентилировать легкие, закрыть рот и глаза, а затем ухватиться правой рукой за пояс Николая и, когда они окажутся под водой, грести левой рукой и ногами, не прекращая движений.

Василий согласно кивнул, а когда Николай зажал ему нос прищепкой, прогнусавил: — А ето есе засем?

— Чтобы ты случайно не вдохнул воды, раз не умеешь плавать и нырять, — пояснил Николай. — Слезай со своего помоста, подыши, как я, и начинаем двигаться. Они почти синхронно подышали, и погрузились в воду.

Двигаться с «прицепом» стало тяжелее, но пришедший в себя Василий уверенно греб, и их тандем медленно, но уверенно двигался вперед.

Гребок, гребок правой рукой (в левой руке — фонарь), еще гребок, и скоро будет долгожданный поворот к свету и воздуху, такому желанному. Но свет фонаря начал быстро затухать, потом резко и неожиданно погас.