Чтение онлайн

— Дорогая.

Я смотрю, как поднимается и опускается его грудь, и кладу на неё ладонь.

— Дорогая, — снова срывается с его губ, и я вдруг встречаюсь с его сверкающими глазами. В этой тёмной комнате, освещённой лишь полоской света, я вижу его. Я вижу Джулиана Кейна. Я вижу человека, которого люблю. Я вижу человека, в которого безнадёжно влюбилась.

Боже, я люблю его.

Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Джулиан.

И моё сердце разрывается.

Измученные утренним занятием любовью на кухне, мы с Джулианом заснули. Мы могли бы пролежать в уютной большой кровати весь день, но Магпи нужно было вывести на улицу. Я осталась под одеялом, пока они вдвоём отправились на утреннюю прогулку. Осматривая комнату, я замечаю, что она больше похожа на мою спальню, чем на то место, которое я занимала в Санта-Монике. Когда я впервые пришла сюда, эта комната была скудно обставлена, и не было ни одного намёка на фотографии. Все поверхности были пустыми. Это было просто место для сна.

Несколько недель спустя комната не только стала ощущаться по-другому, но теперь и выглядит по-другому. Мои фотографии с Джулианом в рамках стоят на обеих тумбочках и на комоде из орехового дерева, спроектированном Хеленой Эмерсон. В дополнение к картине Дерека Болдуина на белых стенах висят два произведения искусства, в которые мы с Джулианом просто влюбились в художественной галерее на 24-й стрит. На комоде также стоит небольшая белая цветочная композиция. Вместе с экземпляром «Конец одного романа» Грэма Грина на ночном столике лежит моя новая нотная книга в твёрдом переплёте фирмы «Молескин», а рядом — карандаш «Паломино Блэквинг». Я тянусь к графитовому карандашу и смотрю на него.

Кто бы мог подумать, что карандаш принесёт мне столько счастья?

Я вспоминаю тот момент, когда он подарил мне коробку карандашей. В то время я не понимала, почему подарить мне коробку карандашей было бы таким большим делом. Я всегда пользовалась обычным карандашом № 2, когда писала музыку. Когда я открыла коробку, Джулиан прошептал.

— Композитору нужно не только вдохновение, но и лучшие инструменты. — Я уже была влюблена в него. Однако после того как впервые использовала карандаш «Паломино Блэквинг» для написания музыки, я поняла, что он был человеком, который будет владеть мной до конца моей жизни. В таком простом подарке было столько смысла. Он понимал мою любовь к своему ремеслу.

Я одеваюсь и спускаюсь вниз, чтобы дождаться Магпи и его папочку. Я включаю стереосистему, смеясь про себя, когда выбираю плейлист мисс Пендлтон «Великолепные британцы». Начинает играть Coldplay «True Love». Я слушаю знакомую песню и обращаю пристальное внимание на текст. Фальцет в голосе Криса Мартина отражает тоску в моём сердце.

Когда песня заканчивается, Джулиан уже стоит у дверей лифта с громко пыхтящим и фыркающим бульдогом. Медленно идя ко мне, натыкаясь на предметы, Магпи наконец останавливается и ложится перед моими ногами. Я ласкаю его, и когда он смотрит на меня своими налитыми кровью глазами, то снова фыркает.

Джулиан легонько целует меня в губы.

— Ты отдохнула немного? — мягко спрашивает он, прежде чем ещё раз поцеловать.

Я киваю, почему-то всё ещё удивляясь тому, как на меня действует этот человек. Джулиан Мэтью Резерфорд Кейн — идеальный британский образец, от которого у меня всегда захватывает дух.

Его тёмные волосы растрёпаны, а на подбородке небольшая щетина. Его глаза виднеются из-за очков в чёрной оправе. Кларк Кент на самом деле не имеет ничего общего с этим человеком. Повторяю, ничего. Одетый в вересково-серые спортивные штаны, свободно сидящие на бёдрах, и винтажную футболку U2, он выглядит великолепно. Он садится рядом со мной и кладёт голову мне на плечо. Уткнувшись носом мне в шею, он шепчет:

— Всё вело меня обратно к тебе.

Глядя на него, я произношу:

— Я люблю тебя, Джулиан.

Он стонет от удовольствия:

— Повтори ещё раз.

— Я люблю тебя, Джулиан. — И, хотя я чувствую, как он улыбается мне в плечо, меня всё же расстраивает то, что он не произнёс слова нежности, которые моё сердце жаждет услышать.

Мы остаёмся на диване, довольные тем, что просто вместе. Звучит новая песня, и на этот раз Робби Уильямс поёт свой римейк группы World Party «She's the One».

Нарушая молчание, Джулиан говорит:

— Я думаю о тебе каждый раз, когда слышу эту песню. — Играя с моими руками, он продолжает: — Ты единственная.

Не задумываясь, я выпаливаю:

— Джулиан, ты любишь меня. — Это смелое заявление.

Англичанин, в которого я влюблена, не отвечает.

«Я идиотка», — ругаю себя. Пронзить собственное сердце было бы не так больно.

Музыка смолкает. Единственный звук, который я слышу — это учащённое биение моего сердца и храп Магпи в нескольких футах от меня. Я собираюсь притвориться, что не выставила себя дурой и не сбегаю. Когда я медленно поднимаюсь со своего места, Джулиан удивляет меня своими словами.

— Ты всегда была моей, даже когда была помолвлена с другим мужчиной. И ты будешь моей, пока мы оба дышим.

Поднявшись, он встаёт передо мной. Слегка согнув колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, он снимает очки в чёрной оправе и кладёт их на диван. Обеими руками удерживая меня. Он прикусывает нижнюю губу, изучая моё нервное лицо.

Джулиан, пожалуйста, скажи, что любишь меня.

Я жду и жду. Биение моего сердца замедляется, когда я понимаю, что мужчина, которого я люблю, не любит меня. Я должна отвести взгляд; его взгляд, сфокусированный на моём, медленно разбивает меня на мелкие кусочки.

Как и в Coldplay «True Love», я хочу, чтобы он сказал: «Я люблю тебя», даже если это ложь.

Я отчаянно пытаюсь сдержать слёзы. Я плотно сжимаю губы, но это не мешает слезам скопиться в моих глазах.

Всё в порядке, Лина. Ты в порядке.

Это ещё не конец света.

Я опускаю голову, не в силах смотреть в лицо стоящему передо мной мужчине.

Не в силах скрыть смущения.

Не в силах скрыть свою обиду, свою боль.

Не в силах скрыть тот факт, что даже если Джулиан Кейн никогда не полюбит меня так, как я хочу, я всё равно буду любить его.

Я всегда буду любить его.

— Дорогая, пожалуйста, посмотри на меня, — просит он, приподнимая кончиком указательного пальца мой подбородок. Мне требуется приложить все свои силы, чтобы встретиться с ним взглядом. Больше не причиняй мне боль. Он признаётся: — Я всегда был твоим. Только твоим.

Джулиан не произносит тех слов, которые я жажду услышать. И хотя какая-то часть меня хочет убежать, я также должна признать искренность его слов.

Он всегда был моим.

Он мой.