Чтение онлайн

– Симаков, стоять!
– крикнула Ева, заметив, что Симаков неуверенно опускается на

Колени.
– Встань у стены в профиль ко мне и не шевелись. Сейчас я отучу тебя курить!

– Не надо, - процедил сквозь сильно сжатые зубы и почти перекушенную сигарету Симаков, боясь пошевелиться.

– Надо, Симаков, надо!
– Ева выстрелила почти не целясь. Симаков ощутил лицом легкое движение воздуха и болезненные уколы штукатурки. С его сигареты пулей сшибло пепел.

– Ева!
– крикнул Козлов и первый полез обниматься.

– Евушка!..
– удивленно сказал Гнатюк.

– Ой, подождите, сейчас зареву опять, дайте вытащить линзы! попросила Ева, прежде чем на ней повисла, плача, Лариска.

Через пять минут экипировку Евы Николаевны отнесли на анализ, она вытащила линзы и смотрела на всех своими настоящими глазами, в комнату набилось огромное количество народу.

– Слушай, как же так, у меня по информации с этого рейса сняли курьера с мелочевкой?
– не мог поверить в происходящее Козлов.

– Это я ему подложила в сумку, он у меня был уловкой номер один.

– А номер два?

– О! Это целый спектакль в Стамбуле, я в истерике порвала двести долларов. Ну как, Козлов, хорошая я ученица? Я подложила отстрельщику немного героина и сама на него донесла. Его шмонали, а меня не тронули, хотя я на нашей таможне честно сказала, что везу три килограмма. А ведь я только иногда забегала к вам чаю попить!

– Что за отстрельщик?
– поинтересовался Гнатюк.

– Это длинная история и персонально для вас. Ребята, я ведь зарезала Федю ножом. Я метнула нож метра на два, первый раз в жизни в человека!

– У тебя и в манекен неплохо получалось!

– Ева, я брошу курить, - пообещал Симаков.
– Все равно у меня теперь предынфарктное состояние.

– Слушай, Ева, у нас Козлов хохму такую изобразил.
– Лариска схватила Еву за руку и не отпускала.
– Написал заявление: "Прошу назначить меня начальником отдела по законному распространению наркотиков"! Ну, ты что, не понимаешь, законному!

– Ты как, будущая мамаша, в порядке? Чего, весело тут у вас? спросила Ева.

– А то!
– разволновался Козлов.
– Пятый фээсбэшник за месяц с наркотой попался, двое мертвенькими!

– А Слоник в Стамбуле в морге лежит.
– Ева осмотрела притихших ребят.
– Секретарь Феди Самосвала пишет о нем роман-эпопею, отстрельщик попутал меня с красивой фотомоделью и отрезал ей голову.

– Куда нам до тебя!
– грустно заметил кто-то от двери, Ева его не видела.
– У нас тут скукотища.

– Разрешите доложить?
– Оперуполномоченный Козлова протиснулся в комнату с трудом.
– Три килограмма крахмала!

– Что?
– спросила Ева, еще не веря и улыбаясь.
– Да ладно тебе, не шути.

– Чистый крахмал, товарищ майор! Доллары в количестве тысячи настоящие, а в контейнерах, или как это назвать, крахмал.

– Ничего себе подставочка в три килограмма!
– с восхищением сказал Козлов.
– Это кто тебя так?

– Адвокат Дэвид Капа, конфиденциально и быстро, - пробормотала Ева механически.

– Да ты не огорчайся, меньше писанины, ты только представь, как бы мы это оформляли? Это же звездануться можно: офицер милиции провезла из Турции кучу наркоты! Тебя бы по комиссиям затаскали! Как бы ты это объяснила? Стала бы подробно описывать свои приключения? Психушка как минимум.

– Я ничего не понимаю, - совсем приуныла Ева.
– Подождите! Если я сделала себе подставку, то может быть?.. А что, если и я была подставкой? Ведь он мне не поверил.

– Ты хочешь сказать...
– начал было Гнатюк.

– Разрешите доложить!
– радостно крикнул оперуполномоченный Козлова.

– Что еще?
– Козлов смотрел в молодое веселое лицо подозрительно.

– Женщина на пропуске требует провести ее к инспектору Еве Кургановой, а у нас Ева Николаевна в коридоре висит в траурной рамке, она и давай рыдать!

– Кто-то по старым делам?
– предположила Лариска.

– Он мне не поверил, - не слушала Ева.

– Она говорит, что она психолог!
– крикнул оперуполномоченный.

– Как?
– встал Гнатюк.

Далила!
– закричала Ева и бросилась к двери, переползая через колени сидящих мужчин.

***

Далила шла по коридору в сопровождении двух милиционеров.

– Рыдает и рыдает чего-то, ничего не понимаем, - сказал один из них. То в отдел убийств требует, то в экономические!

– Я так и знала, что это была ты!
– закричала Далила и села на пол у стены.
– Почему у тебя глаза были коричневые, я думала, что сошла с ума!..

– Далила! Что ты везла? Ты виделась ночью с адвокатом? Что ты везла?!
– закричала Ева и встала возле Далилы на колени.

– Ожерелье. Комиксы. Пошлятина полная, только бумага хорошая. Я принесла.
– Далила высморкалась и достала из рюкзака журнал.

– Ну конечно! Комиксы! У тебя же было настоящее ожерелье! Я тебя люблю!
– Она выхватила журнал и потрясла его.

– А я тебя ненавижу. Я думала, что ты утонула! Почему ты не подплыла к нашей шхуне? Казимир умер. Что ты сделала с волосами? Это отвратительно...

– Здесь ничего нет!
– Ева исступленно трясла журнал.

– Не дергай его.
– Козлов отнял журнал.

– Вы живы, - сказал Гнатюк, улыбаясь.
– Мне было так нехорошо на душе, когда я вас отпустил, а вы все сделали правильно. Психолог!
– радостно сказал он, оглядывая стоящих.
– Какой-то там психолог, понимаете? Да вы вставайте, что ж вы на полу.

– Меня ноги не держат.

– Пятьдесят листов с выпуклыми картинками, в каждой картинке впечатана таблетка. Итого - приблизительно тысяч на триста американских.
– Козлов подбежал радостный, подмигнул Еве.

Далила смотрела непонимающе.

– У меня его смотрели на таможне и в Турции, и здесь.

– Снимаю шляпу перед тем, кто это туда вмазал. Почти сто таблеток на лист и качество отличное. Отрываешь картинку с зайчиком или белочкой и продаешь уже, так сказать, в упаковочке. Разрешите вам помочь?
– Козлов протянул руку Далиле, предлагая встать.
– Что, вообще не имели понятия или вас предупредили?