Чтение онлайн

– Ну, отставка. По болезни комиссовали. Заслуги тоже так себе, чин заработал - это да.
– Отстрельщик расслабился на стуле и замолчал.

– А как к наркотикам пришли?
– спросил после долгого молчания следователь, поняв, что по поводу отставки подследственный сказал все и жаловаться или негодовать на судьбу не будет.

– Правду?
– спросил еще раз отстрельщик.

Следователь медленно кивнул.

– Ну, это ведь как бывает? Куда идет наш брат отставной? В охрану. Мне поначалу тоже предложили свои же из конторы место тепленькое. А когда я не дал этому тепленькому месту ограбиться, наказали. Материально и физически.

– Разве вас наняли не охранять?

– Очень хитро все. Охраняешь, охраняешь, а когда надо - устраиваешь небольшое, но убедительное ограбление.

– Так, значит, вы помешали ограблению и обиделись за наказание? быстро строчил следователь.

– Обиделся. А тут один друг старый попался. Он тоже в больницу попал. Но его увечья хорошо и регулярно оплачивались. Он и рассказал, как можно заработать, применив раз-два в год свои способности и хорошую реакцию.

– Продолжайте, что же вы?
– Следователь смотрел на замолчавшего отстрельщика, отстрельщик, играя желваками, смотрел в зарешеченное окно.

– Короче, стал я получать заказы. Сначала ерундовые, так, на мелочишку, приодеться, то-се. Потом посерьезней. А чтобы выполнять заказы посерьезней, надо было информацию в моей бывшей конторе оплачивать. Наладил связи.

– Какого рода заказы?

– В основном на перехват. Это значит, пугается, к примеру, коммерсант или политик, что его грохнут на днях, заказывает меня, я его пасу и охраняю, а перед этим прогоняю по каналам информации, насколько это реально, и стараюсь уладить все мирно. Если удается.

– Ну и?..
– опять не выдержал молчания следователь.

– Ну и нанял меня недели две назад секретарь одного авторитета. Тому приспичило в Турцию слетать за женщиной. Нет, - отстрельщик покачал головой, заметив взлетевшие брови следователя, - не за турчанкой. Он тут, в Москве, одну бабу потерял, а ее увезли в Турцию в публичный дом, он и поехал за ней. А что? Нашел! Видел я ее, ничего себе так, но очень вредная. Чуть что - стреляет. А этого вообще - ножом.

– Минуточку, - следователь перестал писать, - я потерял нить событий.

– Нить тут такая. Эту женщину мой охраняемый как-то так неудачно поимел, что она обиделась. Вроде как изнасиловал. Она расстроилась, значит, стала танцевать и зарезала его ножом. Метнула, - отстрельщик вдруг резко махнул рукой, следователь дернулся, - и прямиком в сонную артерию! Тогда хозяин публичного дома эту нарушительницу решил наказать и утопить в сундуке в море. А меня, понятное дело, должны были зацементировать в бочке и тоже туда же. Не уберег потому что охраняемого. Но у меня это первый случай. Из пяти, - уточнил, подумав, отстрельщик.
– Чтобы она прилично выглядела, если ее обнаружат впоследствии, хозяин заказал золотую кольчугу с бриллиантами, корону, тоже из золота, наручники и браслеты на ноги. Да вы пишите, что же вы?

Следователь действительно перестал писать и сложил руки перед собой.

– Я слушаю, - сказал он.

– Ну вот, так оно и было. Уложили ее в сундук, отвезли на катере в море и бросили. Только я решил подстраховаться, ну, на случай - вдруг друзья появятся и помогут или не судьба ей быть утопленной, проследил немного. И точно! Выплыла! В этом золоте, в короне, значит, валяется на берегу. Подобрал ее адвокатишко местный, еврей, из русских. А мне секретарь-наниматель сообщает: два месяца на то, чтобы я ее нашел. То ли они еще раз захотели ее утопить, то ли не верили мне, что она жива, и хотели убедиться, но факт. Два месяца. И только я расслабился!..

– Хотите чаю, Виктор Степанович?
– спросил следователь.

– Можно, - согласился отстрельщик, - только я перекрестился, что меня сразу топить не будут, - бац! Ночью вызывают. Что-то у них там случилось, уж не знаю что, только дают мне на все про все два дня и приказывают не просто эту метательницу ножа убить, а и расчленить на шесть частей.

– Вам сколько сахара?
– Следователь раздирал бумажную упаковку.

– Спасибо, без сахара.

– На шесть, значит, частей ее надо было расчленить, - напомнил следователь, заметив растерянность на лице подследственного.

– Ну да. На шесть. Я ее отследил. Ночь. Дождь. Она встретила знакомую в морге, разговаривают. У меня прослушка, понятное дело, я за ними по Стамбулу мотаюсь - машину напрокат взял. Едем мы, значит, за город, на холмы, на виллу одного русского, но там никого, кроме полиции, нет, потому что этого русского как раз моя танцорка и ее знакомая в морге осматривали. Пошла она в дом, полицейских вырубила и оттащила в кусты, я за ней. Вроде все предусмотрел, а вот фонарь не взял. Это меня и погубило.

– А что у нас с наркотиками, Виктор Степанович?
– спросил следователь.

– А я все по порядку. Все - сущая правда. Фонаря не было, женщину я нащупал в потемках, рот ей рукой закрыл и горло перерезал. Тут - полиция. Голову я отрезал, а ноги и руки отсоединять было некогда, я просто вытащил ее на улицу и оставил, как мне и приказали, на видном месте. В аэропорту ко мне подсела, вроде как для балды, хохлушка. Оперлась на сумку. Я уже думал: секунд пять, ну десять от силы! Она спросила что-то, я встал и ушел. Все.

– Не понял.
– Следователь прихлебывал чай шумно, с удовольствием.

– Ну что тут непонятно, это же она была! А голову я по ошибке отрезал совсем другой бабе, но она тоже, скажу я вам!.. Хохлушка - это она, которую топили, которая зарезала в публичном доме...

– Минуточку. Вам подбросила наркотик в сумку некая хохлушка в аэропорту Стамбула. И зачем, интересно, она это сделала?

– Ну, блин, я же только что все рассказал! Меня нанял секретарь одного авторитета, чтобы я его охранял, пока он оттянется в публичном доме в Стамбуле. А он...

– Да это я понял, он ее изнасиловал, она его зарезала, ее в сундук - и в море, она выплыла и подсунула вам наркотик в сумку. Так и записать?

– Ну, вы же просили правду, - неопределенно пробормотал отстрельщик.

– Ну, Виктор Степанович, я не знаю, зачем вам это надо, но если вы настаиваете... Значит, начнем с того, что вы сознаетесь в убийстве некой женщины в Стамбуле.

– Непредумышленном!
– Отстрельщик показал пальцем, что это надо записать.

– Как так? Вы же шли именно убить и расчленить!