Чтение онлайн

– Нет.

Гарсон посмотрел на рыжеватые кудри, которые обрамляли ее лицо, и роскошную косу, лежащую на одном плече.

– У тебя же прекрасные волосы, как ты могла обрезать и осветлить их? осуждающе произнес он.

– Легко, - ответила Энни, вспоминая, как рассказывала ей об этом сестра. Лукан Чезаре попросил ее сделать прическу под уличного мальчишку и выкрасить волосы в платиновый цвет, чтобы контрастировать со второй певицей, азиатского происхождения. Дженни была настолько влюблена, что, не задумываясь, сделала это, лишь бы угодить ему. Мало того, она побежала в парикмахерскую в тот же самый день.
– А ты что думал?

Он задумчиво потер пальцем нижнюю губу.

– Много чего.

– Например?

– Думал о том, шантажировала ты Люка или нет.

– Что?

– Понимаешь, когда Люк умер, у него совершенно не оказалось денег, поэтому...

– А диски у него продолжали выходить? Гарсон покачал головой.

– Группа распалась примерно три года назад, и Люк начал сольные выступления, но успеха они не имели.
– Он нахмурился.
– А ты что, совершенно не следила за его карьерой?

Энни опять покраснела. Ясно, что если она имела связь с певцом, то должна была проявлять к нему больше интереса; оказалось, что выдавать себя за Дженни гораздо труднее, чем она думала.

– Нет, - ответила она.

– Люк, безусловно, был тот еще транжира, - продолжал Гарсон.
– И все-таки существовала вероятность того, что ты вымогала из него деньги, угрожая продать историю вашей любви прессе.

– Ну, знаешь!
– возмутилась Энни.

– Такое случается, - бросил Гарсон.

– Возможно, - вынуждена была согласиться Энни.
– Но ты же видел, как я живу.

– Да, но, может быть, ты уже потратила все деньги.

– На что?

– Ну, например, на шикарный отдых с любовником.

– А когда ты не обнаружил следов присутствия любовника, ты заподозрил, что я пытаюсь завлечь Роджера Эдлама, чтобы прикарманить его денежки, как я прикарманила деньги Лукана Чезаре!
– Энни возмущенно посмотрела на него. Если девушка блондинка и танцует в рок-группе, это еще не значит, что она аморальна и стремится к наживе.

– Ну, ты тоже считала, что я мечтаю о джакузи и золотых кранах на "Ферме".

– Ну и что?

– Ты делала неверные предположения обо мне, а я о тебе.

– Но я не обвиняла тебя в том, что ты занимаешься проституцией!
– не выдержала Энни.

– Послушай, но ведь у тебя была связь с Люком, - в сердцах произнес Гарсон, - из-за этого я решил, что...
– Он замолчал.

– Решил что?
– спросила Энни. Очевидно, он жалел, что сказал лишнее.

– А что ты знаешь о девушках, которые были у него до и после тебя?

– Ничего.

– Тогда могу тебе сказать, что Люк был не слишком разборчив в связях.

– Неразборчив в связях?

– Ты хочешь, чтобы я сказал, что я имею в виду?

– Да.

Гарсон задумчиво поглаживал подбородок.

– Двое из них принимали наркотики, а одна была замужняя дама с детьми. Но все без исключения - легкомысленные свистушки, которых привлекали в Люке его слава и деньги. Поэтому я и решил, что ты тоже такая. Извини, но...

Энни вздохнула.

– Я понимаю.
– Минуту или две они молчали.
– А что теперь с нами будет? спросила она резко.
– Теперь, когда ты нашел нас с Оливером, что ты думаешь предпринять?

– Я хочу отвезти его к своим родителям. В ее глазах вспыхнула ярость.

– Убирайся к черту!

– Они ему обязательно понравятся, а сами будут до смерти рады, - сказал Гарсон.

Энни охватила паника. Ей вдруг показалось, что ее права на Оливера ничтожно малы.

– Ты думаешь, что, купив "Ферму" и став моим хозяином, а потом наняв меня на работу и тем самым превратив в своего должника, ты загнал меня в угол? Извини, но я не хочу быть загнанной ни в угол, ни в западню.

– В западню?

– Встреча с твоими родителями может быть западней. Когда они увидят Оливера и придут в восторг, то могут решить, что имеют на него гораздо больше прав, чем я. Твои родители - которых ты будешь представлять - могут попытаться отсудить его, - заявила Энни, и перед ее глазами замелькали сначала сцены судебного разбирательства, а потом плачущий Оливер, которого насильно отбирают у нее. В голове закрутился целый вихрь дурных предчувствий.

– Какая ерунда!
– недоуменно развел руками Гарсон.

– Неужели?
– Вскочив на ноги, Энни указала ему на дверь:

– Убирайся отсюда!

– Потише, ты разбудишь Оливера, - попытался Гарсон остановить ее.

– Давай, давай, - не унималась Энни. Гарсон не сдвинулся с места.

– Я не уйду до тех пор, пока мы не обсудим все спокойно и взвешенно, сказал он, закидывая ногу на ногу и опираясь на спинку дивана с таким видом, как будто собирался сидеть здесь целую вечность.

– Я не хочу с тобой разговаривать! Нам не о чем говорить! И вообще я иду спать. Сию же минуту, - произнесла Энни в запальчивости.
– Если только ты пойдешь за мной, я буду кричать и разбужу Оливера и...

– Если я пойду за тобой в спальню, то мы окажемся вместе на кровати, сказал он тихо.
– Ты это знаешь, и я это знаю.

Она чувствовала, как глухо бьется ее сердце.

– Неужели?
– сказала Энни, но вместо иронии в ее вопросе прозвучала неуверенность.

– За кого бы ты меня ни принимала, ты все равно хочешь меня, - ответил ей Гарсон.
– А я хочу тебя. Никогда не думал, что буду испытывать страсть к женщине, которую любил Люк, но...
– Он резко замолчал.
– Джейсон сказал, что ты ездила с ними на гастроли по Европе; они продолжались месяца четыре?

– Да, - ответила Энни, хотя точно не помнила. Во время романа своей сестры она сдавала выпускные экзамены в университете, потом искала работу - ей было не до Дженни.

– И тем не менее ты не помнишь Джейсона и, по твоему собственному признанию, плохо знаешь Люка?
– Гарсон сморщил лоб.
– Кстати, почему ты все время называешь Люка Луканом Чезаре? Даже если ваши отношения прервались, вы же были любовниками.

Энни почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Что она могла сказать? Она вообще не умела лгать, тем более это было трудно сейчас, под пристальным взглядом такого следователя. Не дождавшись ответа, Гарсон встал и подошел к ней.