Чтение онлайн

– Вы же были любовниками? Оливер - его сын?
– Да, его.

– Но?..

Энни облизала пересохшие губы. Ей нужно было время, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Время, чтобы оценить возникшие перед ней опасности и решить, как их избежать. Приберечь свой секрет для решающего момента или это тоже опасно? Вдруг Оливер решит доверить секрет своему "другу" мистеру Девериллу, и...

– У тебя есть сестра, - вдруг медленно произнес Гарсон.

Энни перевела дыхание. Он слишком умен.

– Да, мы были близнецы.

– Были?
– переспросил он. Энни кивнула.

– Дженни - мать Оливера, но она умерла, когда ему была неделя от роду, и с тех пор его воспитываю я.

– О Господи, так это твою сестру я видел на кассете?

– Да, это была Дженни. Она отрезала волосы, и, - от взгляда, который Энни бросила на Гарсона, веяло ледяным холодом, - ты ее посчитал проституткой.

Некаторое время он обдумывал ее слова.

– Но ты же меня обманула, - спокойно сказал он наконец, - так что мы квиты. Что касается наших родственных связей с Оливером, то ты его тетя, а я его дядя - тут у нас тоже ничья.

Энни нахмурилась. Интересно, симпатия между Гарсоном и малышом возникла так быстро из-за их кровного родства?

– Я согласна с твоим вторым утверждением, но не с первым, - сказала она. Твой обман - это просто игра кошки с мышью, а я лгала, чтобы защитить Оливера.

– Он думает, что ты его мать?
– спросил Гарсон.

– Нет, он знает, что его матерью была Дженни, - ответила Энни и рассказала о том, как объяснила это Оливеру.
– Я уверена, что до сих пор Оливер никому не рассказывал правду. Может быть, в будущем расскажет, но сейчас, мне кажется, он не говорит об этом никому, подсознательно оберегая свою психику. Я призналась некоторым своим друзьям, например Кирстен, но по секрету, и до тех пор, пока сам Оливер не примет другое решение, это останется нашей тайной.

– Ты дурачила меня, - сказал Гарсон.

– А ты меня. Три месяца ты ничего не говорил мне, а сам изучал нас, сквозь зубы процедила Энни, все сильнее злясь.
– А теперь ты думаешь, что сможешь уговорить меня встретиться с твоими родителями, как смог уговорить на все другое? Ты, может, и сумел завоевать мое расположение, оставаясь при этом глухим к моим чувствам, не испытывая ни стыда, ни угрызений совести, но уговорить меня на что-нибудь тебе больше не удастся!

– Ты закончила?
– спросил Гарсон. Она посмотрела на него:

– Закончила.

– Ну, тогда я тебе скажу, что ты, конечно, имеешь право на свой взгляд, но я за три месяца выяснил, что на тебя можно полностью положиться, и в то же время дал тебе возможность узнать, что и на меня можно положиться.

– Ты ждешь аплодисментов?

– Мне показалось, что ты закончила? Она выдавила подобие улыбки:

– Извини.

– Если я завоевал расположение Оливера, то и сам буквально очарован им. Он прекрасный ребенок, и ты отлично воспитала его.

– Как великодушно с твоей стороны, - только и сказала Энни, хотя ей было очень приятно получить такой комплимент.

– Ты усыновила Оливера?
– спросил он.

– А почему ты спрашиваешь?
– опять встревожилась Энни.
– Какая тебе разница? Хоть я ему и не мать в биологическом смысле, но я ему самый близкий человек, и пять лет я...

– Успокойся, - потребовал Гарсон.
– Усыновила ты Оливера или нет, никто не собирается отсуживать его у тебя. Ни я, ни мои родители.
– Он опять сел на диван.
– Иди сюда, садись, - показал он рядом с собой.

Поколебавшись, Энни села на диван, стараясь держаться от него как можно дальше.

– Нет, я его не усыновила, - сказала она.
– Когда он был совсем маленьким, я хотела это сделать, но мне было всего двадцать три года, я была совершенно одинока, своего дома не имела, постоянной поддержки от родственников тоже, средства были ограниченны. Так что я совсем не была уверена, что мне это разрешат.

– То есть боялась, что тебе откажут?
– спросил Гарсон.

Она кивнула.

– Я решила подождать несколько лет, чтобы всем было ясно, что я могу его воспитывать, и, она подняла на него глаза, - и теперь мне надо начинать решать этот вопрос.

– Уверен, что проблем не будет.

– Я тоже так думаю.

– Видит Бог, мне не наплевать на твои чувства, - сказал он, возвращаясь к прежнему разговору, - и я никогда не попрошу тебя сделать что-то помимо твоей воли. Мне только хочется, чтобы мои родители когда-нибудь смогли увидеть Оливера, но уговаривать тебя я не буду.

Энни задумалась. Ее отказ от этой встречи - так же как и попытка выгнать Гарсона - был инстинктивным порывом, продиктованным страхом. Теперь страх прошел.

– А ты уже сказал родителям, что планируешь такую встречу?
– спросила она.

– Нет. Они даже не подозревают о существовании Оливера. И хотя это успокоило бы их, я не расскажу о нем, пока ты не позволишь.

– Я не позволяю.

– Тебе решать.
– Он развел руками.

– Даже если у Оливера мало родственников, он вполне счастлив, - сказала Энни, чувствуя необходимость как-то объяснить свой отказ.

– Я и не спорю, хотя считаю, что его желание непременно иметь дядю говорит о том, что ему его не хватает. Мои родители чувствуют, что им не хватает внука, - сказал он и помолчал, как бы собираясь с мыслями.
– Я был женат.

– На Изабель Дьюинг, телеведущей, я знаю, - сказала она.

– И когда мы разошлись, так и не заимев детей, все надежды родителей на внуков переместились на Люка, а теперь, после его смерти, Оливер будет для них подарком судьбы. Смерть Люка нанесла им непоправимый удар, и появление Оливера было бы для них огромной поддержкой.

Энни раздирали противоречивые чувства.

– Я считаю, что это психологический шантаж с твоей стороны, - сказала она.

– Правильно, - согласился Гарсон.

– То есть ты ни перед чем не остановишься?

– Нет. Ни перед чем, если я знаю, что то, что я делаю, правильно, ответил он.
– Черт возьми, Энни, ясно, что ты безумно дорожишь Оливером - его счастьем и своей идеей устроить ему дом именно здесь, - но почему надо лишать его деда с бабкой? Они живут в Винчестере, это не больше часа езды отсюда. Я могу им позвонить и объяснить все по телефону, а в воскресенье мы поедем туда с Оливером на ланч.

– Так вот почему ты решил остаться в этот раз на четыре дня, - догадалась Энни. Он кивнул.