Чтение онлайн

Глаза, движения и другие человеческие сигналы восприятия объясняют лишь небольшое «число умов», которые люди находят в неодушевленных объектах, животных или в событиях. Сигналы восприятия вроде вида глаз и лиц могут объяснить, почему Дисней заработал миллионы, заставляя зрителей рыдать над оживленным вымыслом. Или почему группы предупреждения самоубийств так рассердились на компанию General Motors за то, что во время Суперкубка 2007 года она запустила в эфир рекламный ролик, в котором наделенные человеческими чертами роботы совершают «самоубийство», скатываясь с моста в реку. [102] Но эти факты не могут объяснить более интересные случаи, в которых разум обнаруживается независимо от физического облика или других человеческих черт. Они не могут объяснить, почему разум порой приписывают финансовым рынкам или ураганам – или моделям случайно развивающейся Вселенной. Они не могут объяснить, почему огромное количество людей на Земле так легко воображают ум бога или богов, управляющих Вселенной. И эти факты не могут объяснить, почему у Теватрона время от времени, по-видимому, появляется собственный разум.

С Теватрона и начнем. Гигантский коллайдер, находящийся в Лаборатории Ферми близ Чикаго, получил свое имя благодаря способности генерировать энергию мощностью в один тераэлектрон-вольт. Теватрон работал 24 часа в сутки, семь дней в неделю в течение почти 30 лет до тех пор, пока не был в 2011 году остановлен. Коллайдер эксплуатировали ученые, занимающиеся ядерной физикой. Эти люди вслушиваются в свои машины очень чутко. Ни в одной точке Теватрона (а его длина составляет почти 24 километра) нет никакого лица, тела или иного воспринимаемого человеческим мозгом сигнала. И все же один журналист, проведя день с директором коллайдера Тоддом Джонсоном, обнаружил поразительно человеческое отношение к Теватрону. «Им [физикам-экспериментаторам] свойственно рассматривать Теватрон не как бесчувственное оборудование, – писал этот журналист. – Они считают, что у Теватрона есть настроение и характер, и называют коллайдер Тевом». По словам Джонсона, «все работает как часы, но внезапно случается сбой, или что-то еще выходит из строя, а за ним еще и еще. Трудно не приписать этому аппарату черты человеческой личности. Можно услышать, как люди говорят: “Ну, сегодня мы ему не слишком нравимся”». [103]

Рассказ Джонсона демонстрирует, что Тев, по-видимому, не всегда обнаруживает разум в настроении и характере – они проявляются лишь тогда, когда «происходит какой-нибудь сбой». Почему Тев кажется не имеющим разума тогда, когда все действует хорошо, но неожиданно проявляет разум тогда, когда происходят сбои? Марк Дель Джорно, ведущий научный сотрудник компании General Dynamicsa Robotic Systems, сообщает об очень похожем впечатлении, которое производят в его компании боевые роботы: «Начинаешь каждого из них наделять душой. Душа возникает из особенностей управления (скажем, робот не очень хорошо “слушается”)». Почему робота не наделяют разумом тогда, когда управление работает хорошо? То же самое происходит и с вашим автомобилем, не замечали? Если морозным утром ваша машина заводится так, как надо, она не что иное, как идеально функционирующая железка. Но что происходит, если машина не заводится в холодную погоду?

Не развивая эту мысль до конца, перейдем к некоторым данным, на этот раз полученным в результате опроса почти 900 слушателей радиошоу Car Talk, транслируемое Национальным общественным радио. [104] В числе вопросов, предложенных этим людям, было несколько определенно необычных, например о том, обладают ли, по мнению слушателей, их машины разумом, в том числе убеждениями и желаниями? Опрашиваемых просили также сообщить о надежности своих машин, в частности о том, насколько часто они требуют внепланового техобслуживания и насколько часто дают сбои по неизвестным причинам. Как и в случае с Тевом и боевыми роботами, чем ненадежнее машины, тем чаще их владельцы приписывают им разум. Тот же результат дал опрос пользователей компьютеров. [105] Чем больше сбоев в работе компьютеров, тем больше пользователей сообщает, что у компьютеров есть собственный разум. Эти корреляции позволяют предположить, что неожиданное поведение включает наше шестое чувство. Причем не важно, что и кто является агентом поведения – машина или компьютер, коллайдер или человек. [106]

Ряд экспериментов, проведенных моими коллегами и мной, дают дополнительные свидетельства связи между неожиданным поведением и включением нашего шестого чувства. На этот раз речь шла о четырех легко очеловечиваемых гаджетах. Один из них – Clocky, будильник, передняя панель которого напоминает человеческое лицо. Будильник оснащен колесиками, приходящими в движение. Если его хозяин слишком резко нажимает на кнопку выключения сигнала, то будильник «убегает» до тех пор, пока владелец не встанет с постели и не выключит свой «раздражитель». [107] Мы попросили участников эксперимента оценить каждый из четырех гаджетов. Некоторым мы описали Clocky как очень предсказуемый гаджет. Например, мы говорили: «Clocky можно запрограммировать так, что, когда вы нажимаете на кнопку прерывания сигнала, гаджет убегает от вас, или так, что, когда вы нажимаете ту же кнопку, гаджет прыгнет на вас». Другим участникам эксперимента мы описывали гаджет, подчеркивая, что будильник внутренне непредсказуем. Мы говорили: «Когда вы нажимаете на кнопку прерывания сигнала, Clocky или убегает от вас, или прыгает на вас». Затем мы спросили, насколько сильно впечатление от того, что этот гаджет обладает собственным разумом, «намерениями, свободой воли и сознанием» и в какой мере может «испытывать эмоции». Участники экспериментов сообщили, что непредсказуемые гаджеты кажутся более разумными, чем их предсказуемые собратья.

Оказалось, что отношение к предметам как к разумным вещам – нечто большее, чем метафорическая манера речи. Это еще и буквальный способ мышления. Мы попросили участников эксперимента оценить те же самые гаджеты, лежа на спине под аппаратом магнитно-резонансного сканирования деятельности мозга. И обнаружилось, что при оценке гаджетов и размышлениях об их непредсказуемости активизируются те же нервные центры, что и при размышлении о мыслях других людей, в особенности медиальные префронтальные участки коры головного мозга, о которых мы говорили в главе 3. Метафорическая манера речи при разговорах о машине или компьютере или о разуме будильника может повлечь буквальную обработку информации. Чем более непредсказуем объект, тем более умным он кажется. Спросите почему?

Ответ дает видеофильм с анимированными геометрическими фигурами, созданный в начале 40-х годов прошлого века двумя психологами. [108] В этом фильме нет ничего, кроме большого треугольника, маленького треугольника и маленького кружка, который бегает по экрану. Однако зритель, пытающийся объяснить происходящее на экране, почти мгновенно истолковывает это как ссору влюбленных. Геометрические фигуры быстро получают мотивы, чувства, намерения и желания. Когда исследователи продемонстрировали фильм группе из 34 человек, все, кроме одного, описали эти фигуры как имеющие разум. Причина проста: если не предположить, что неспособные к мышлению фигуры наделены разумом, понять этот фильм почти невозможно. Как пишут авторы, «пока показанная в фильме история воспринимается в категориях движения как таковых, фильм оказывается хаосом противопоставленных объектов. Однако когда геометрические фигуры обретают личностные характеристики, возникает целостная структура». Непредсказуемые объекты наделяются разумом, поскольку разум придает смысл действиям. Когда что-то нуждается в объяснении, включается способность к чтению чужих мыслей.

Clocky, будильник, который умышленно убегает от хозяина

Обратите внимание: для того чтобы объяснить человеку действия любого самостоятельно двигающегося агента, начиная с бильярдного шара и заканчивая ураганом, необходимы концепции, раскрывающие, почему агент приходит в движение и останавливается, интенсивность движения агента, направленность действия и его специфическую природу. Физика, метеорология и неврология дают реальные объяснения поведению бильярдных шаров, ураганов и людей, но наличие разума позволяет интуитивно объяснить движения всех трех агентов и без знаний, удостоверенных научной степенью. Желания и цели объясняют, почему агент приходит в движение и останавливается («Он съел печенье потому, что был голоден, и перестал есть потому, что насытился»), а их сила объясняет интенсивность движения агента («Он жрал как свинья, потому что испытывал ужасный голод»). Убеждения, настроения, знания и эмоции помогают описать направление и природу действия («Он ел печенье потому, что считал, что оно вкусное, знал, что любит печенье, что насытится им и, поев, почувствует себя лучше»). Объяснения, которые дают неврологи, настолько сложны, что человеку никогда ничего объяснить не удается. Язык намерений, мотивов и других состояний сознания полностью уходит от сложностей, используя один и тот же комплекс концепций, объясняющих все действия. То, что этот ментальный язык очень неточен, не имеет значения. Он дает функциональное объяснение почти любому типу поведения и использует образы, которые понятны всем. [109] Даже пятимесячный младенец относится к самодвижущимся объектам так, словно у них есть намерения. [110]

Поскольку этот ментальный (или антропоморфный) язык неточен и чрезмерно упрощен, ученые энергично выступают против него как инструмента объяснения поведения. Психология тоже пережила почти 40-летний период господства бихевиоризма, когда исследователи вообще отказывались говорить о состояниях сознания и пытались обрести научный авторитет, объясняя поведение людей только их наблюдаемыми действиями. Язык ментальности был строго запрещен, и для объяснения самых основных действий создали совершенно новый язык. Человек больше не ел шоколад потому, что ему нравился шоколад, потому, что он испытывал голод, или потому, что поверил своей жене, что шоколад вкусный. Вместо этого приходилось объяснять, почему человек ел шоколад, в категориях возможностей, вербальных операндов и управляющих стимулов, используя язык, понять который было почти невозможно. Бихевиоризм оказывался несостоятельным не только потому, что сознание и опыт человека действительно имеют значение для человеческого поведения, но и потому, что для всех такие объяснения поведения бессмысленны. [111]

Некоторые бихевиористы старались вовсю. Пионер неврологии Дональд Хебб описывал собственные усилия, направленные на то, чтобы избегать языка ментальности в объяснении поведения подопытных шимпанзе. «В лаборатории Йеркс в течение двух лет предпринимали попытку избегать антропоморфических описаний в исследованиях темперамента. Эта попытка привела к почти бесконечному ряду конкретных актов, в которых нельзя было найти ни порядка, ни смысла. С другой стороны, используя откровенно антропоморфические концепции эмоций и настроений, можно было легко и быстро описывать особенности отдельных животных… Всякий раз, когда антропоморфическая терминология может, казалось бы, предполагать сознательные состояния у шимпанзе, она дает разумное и практическое указание на поведение». Концепция разума, лишенная любых других приемлемых толкований, практически ничего не может объяснять.

Эта функциональная цель языка ментальности, описание чего-либо как обладающего разумом, сообщает нам две очень важные вещи о механизме возникновения разума у людей и существ, не являющихся людьми. Во-первых, разум появляется тогда, когда кому-то надо что-то объяснить. Когда Теватрон действует точно так, как и предполагается, он – всего лишь бездушное оборудование. Но когда Теватрон капризничает, говорят, что «мы ему не слишком нравимся». Когда робот двигается непредсказуемо, начинает казаться, что у него есть предпочтения, планы, намерения и настроение. Неудивительно, что 60 % владельцев пылесосов Roomba, самостоятельно движущихся по комнате, сообщили, что дали им имена. Разве обычным пылесосам, которые абсолютно ничего не делают сами, когда-нибудь давали имена? Думаю, что нет.