Чтение онлайн

В покоях барона царила гнетущая тишина, как в склепе. Гость, высокомерно подняв подбородок так высоко, что мог бы разглядеть собственные мысли, протянул пергамент, словно дарил королевскую милость нищему.

— Отдадите болота — прекратим портить воду. Иначе… — его голос звучал сладко, как у торговца ядом, предлагающего последнюю в жизни сделку.

— Иначе подадим в суд! — перебил его Ллойд, шагнув вперёд из тени, словно хищник из засады. Глаза его горели холодным огнём, а уголок рта дёрнулся в едва заметной усмешке, обнажив зубы, как у волка перед прыжком.

Помощник фыркнул, словно конь, учуявший что-то неприятное:

— Суды длятся годами. Вы сдохнете от жажды раньше, чем произнесёте первую речь защиты. Как мухи на морозе.

Отец Ллойда, сжал ручки кресла до побеления костяшек, словно хотел превратить дерево в труху. Ноздри его раздувались, словно бык перед атакой или как у женщины, заставшей мужа с любовницей.

— Вы смеете угрожать мне в моём собственном доме?! — его голос прогремел, как гром среди ясного неба, заставив советника невольно отступить на шаг, словно от удара.

Ллойд резко выпрямился, его поза выражала такую агрессию, что даже воздух вокруг, казалось, сгустился. Рука сама потянулась к эфесу меча, как к старому другу.

— Дуэль, — выдохнул он тихо, но так, что слова прозвучали чётче барабанного боя. — Здесь. Сейчас. Или ты предпочитаешь умереть с полными штанами?

Советник фыркнул, оглядев юношу с ног до головы, как мясник оценивает тушу. Его губы искривились в презрительной ухмылке, обнажив зубы, жёлтые, как осенние листья.

— Щенок лает, но не кусает. Ты и меча-то держать не умеешь, наверное, — презрительно бросил он, но рука всё же легла на эфес собственного оружия.

Но через десять минут, валяясь в пыли с рассечённой щекой, как свинья в луже, он завопил так, что перепугал всех птиц в округе:

— Довольно! Я сдаюсь! Пощадите, умоляю!

Ллойд, дыша тяжело, опустил меч, с которого капала кровь, образуя маленькие красные лужицы на земле. В углу рта дрожала капля крови — советник всё же успел задеть его в отчаянии, как крыса, загнанная в угол.

— Передай своему господину, — произнёс он, вытирая клинок о плащ поверженного, как тряпку, — Фронтера защитит своё кровью и потом. А если он ещё раз сунется на наши земли, то следующим, кто будет валяться в пыли, станет он сам. И, возможно, уже без головы.

Месяц спустя виконт Акон, с трясущимися руками, как у алкоголика после недельного запоя, и запавшими глазами, как у мертвеца, ползал на коленях по каменному полу, собирая осколки разбитой вазы, словно остатки своего достоинства. Он приказал управляющему созвать совет, чтобы решить, как уничтожить Фронтера. Но уже через пару дней Ллойд появился у его дверей, словно тень, которую невозможно отогнать простым зажжением свечи, или как кошмар, возвращающийся ночь за ночью.

— Виконт, — начал он, с лёгкой улыбкой, которая всегда предвещала неприятности, как затишье перед бурей, — у вас, кажется, проблемы. Как у пьяницы, заснувшего в борделе без кошелька. Я здесь, чтобы их решить. Как добрый самаритянин или как палач — решать вам.

Виконт лишь усмехнулся, пытаясь сохранить лицо, как актёр, забывший свою роль на сцене.

— Какие ещё проблемы? У меня всё в порядке. Проваливай, пока я не приказал стражникам вышвырнуть тебя за порог!

— Ну как же, — Ллойд улыбнулся ещё шире, словно кот, играющий с мышкой перед смертельным укусом, — ваше производство по окрашиванию тканей… Оно, кажется, на грани краха, как дерево, подточенное термитами. Вода из Долины, которую вы используете, теперь содержит частицы известняка. Цвета ваших тканей испорчены, как репутация шлюхи в монастыре.

Виконт побледнел, как будто его только что ударили в живот железным кулаком, вся кровь отхлынула от его лица, оставив его похожим на труп.

— Это ты всё подстроил, мерзавец! — выкрикнул он, его голос сорвался на визг, как у свиньи перед закланием.

— Я? — Ллойд притворился удивлённым, подняв брови так высоко, что они почти слились с линией волос, и выпучив глаза, как у испуганной лягушки. — Нет, это просто стечение обстоятельств, как незапланированная беременность у девственницы. Но, если хотите, я могу поставлять вам чистую воду. За определённую плату, конечно. Небольшую, всего лишь половину вашего годового дохода.

— Мерзкий щенок! — Виконт вскочил, опрокидывая кресло с грохотом, эхом разнёсшимся по залу. Золотая цепь на его груди забилась, как пойманная птица в клетке или как сердце человека перед смертью. — Пока я жив, ни один выскочка не будет указывать, куда течь моему золоту! Я скорее сдохну, чем позволю тебе наживаться на моей беде!

Прошел месяц. В мастерских уже пахло гнилью — ткани, окрашенные в фирменный лазурный оттенок Аконов, покрывались жёлтыми пятнами, как кожа прокажённого или как простыни в дешёвом борделе. Мастера перешёптывались у котлов, как заговорщики, пока Виконт, бледный как полотно, смотрел на рулон шёлка, который теперь напоминал кожу прокажённого или карту неизвестных земель.

— Это… временно, — прошипел он, сдирая ногтями испорченный участок с таким остервенением, словно хотел содрать кожу с врага. Шёлк рвался с противным хрустом, как кости под колёсами телеги. — Смените воду! Выколите глаза тому, кто добавил не те травы! Повесьте нерадивых мастеров на городской площади!

Но к утру пятна появились даже на платье его жены, дорогом, как годовой доход фермера. Графиня, рыдая, словно над трупом любимого кота, швырнула испорченный шедевр в лицо служанке с такой силой, что та отлетела к стене. А к полудню караван купцов из столицы развернулся у ворот, грубо потребовав вернуть задатки за «бракованный товар», угрожая растрезвонить о позоре Аконов по всему королевству.

Ллойд развалился в кресле, как король на троне, грызя засахаренный миндаль с таким удовольствием, что можно было подумать, будто он поедает райские яблоки, когда в кабинет ворвался виконт. Его камзол был расстёгнут, волосы спутаны, словно его таскали за них всю ночь, а в глазах горел дикий огонь загнанного зверя или безумца, увидевшего призраков.

— Ты… — хрипло начал он, цепляясь за спинку стула дрожащими пальцами, как утопающий за соломинку. — Ты знал. С самого начала знал, проклятый колдун.

Герой медленно поднял глаза, делая паузу специально — долгую, мучительную, пока капля пота не скатилась с виска вельможи на паркет, как слеза от невыносимой боли.

— Виконт, — голос Ллойда звучал сладко, как мёд с цикутой, как песня сирены перед крушением корабля, — у вас, кажется, проблемы. Как у шлюхи, забеременевшей от короля. — Он бросил орешек в рот, щёлкнув зубами, как волк челюстями. — Я же здесь, чтобы их решить. Или усугубить — зависит от вашего настроения и щедрости.

Ллойд ехидно состроил такую мерзкую рожу, что даже демоны в аду поморщились бы от отвращения, и развернул контракт, как палач — список приговорённых к смерти.