Чтение онлайн

Я снова повернулся в сторону британского офицера. Мы встретились глазами, и я увидел в них испуг и осознание происходящего.

— Полный ход! — скомандовал Витольд.

Британцы же замешкались и сбавили скорость, поэтому скоро мы начали от них всё больше отрываться. Однако то, что произошло дальше, стало сюрпризом даже для меня.

— Внимание, приказ! — раздался в селекторе голос Ушакова. Он звучал как-то странно, что заставило меня насторожиться. — Эскадре Понятовского взять право на борт и бросить якорь. Великий князь Понятовский и граф Разин, вы должны явиться на флагманский линкор «Разящий» сию же минуту!

— Есть! — услышал я Витольда.

— Есть, — ответил сам.

— Игорь Сергеевич? — удивился Богдан.

— Оставляю эскадру на вас, парни, — кивнул я.

Объяснять ничего не хотелось, да и не мог толком. Я и сам не понимал, что происходит. Поэтому вышел из капитанской рубки и на магической тяге отправился в сторону флагмана, на котором колыхался флаг Российской Империи.

Мы с Витольдом скоро ступили на борт рядом с Михаилом. Он выглядел так же странно, как и звучал его голос, был предельно серьёзен, даже мрачен.

— Что случилось? — заволновался Витольд.

— Скоро увидите…

А затем мы молча наблюдали, как русский флот пересекает границу, которая нам требовалась для проведения всех необходимых работ. Но корабли не сбавляли ход, а британский флот уже выстроился и встал перед нами заградительной стеной. Даже потрёпанный штормом, он всё ещё выглядел грозно. Британцы — что в моём прошлом мире, что в этом — отлично знали морское дело, тут уж ничего не скажешь.

— Но почему мы не останавливаемся? — спросил я.

Витольд глазами задавал тот же вопрос, а Ушаков молча взглянул на мачту. Мы тоже повернулись как раз в тот момент, когда вместе с флагом Российской Империи начал подниматься ещё один.

— Это же… — ахнул Витольд.

— Да, мой друг, — осклабился Ушаков.

И только теперь я понял, что он был не мрачен, а воодушевлён. Полон боевой ярости, которую сдерживал, чтобы обрушить её на врага, если потребуется.

На мачте поднимался личный флаг императорского рода. Это означало, что сам Пожарский сейчас находится на борту «Разящего».

— Охренеть! — выдохнул я и снова повернулся в сторону британцев.

Они тоже заметили флаг и поняли, что мы не собираемся останавливаться. Русский флот продолжал на полном ходу двигаться прямо на них, словно молот, который вот-вот разобьёт их наковальню гремучего шторма.

И вдруг я осознал, что мы на пороге большой войны. Британцы столько времени провоцировали нас, прощупывали границы дозволенного, лезли в наши земли, засылали шпионов, вмешивались в нашу работу. И теперь получили ответ.

Россия больше не будет терпеть!

Вдруг я почувствовал, как по телу прокатывает волна воодушевления. Иррациональный, но вполне объяснимый порыв ярости и готовности сражаться за свою Родину. Я даже поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы британцы отступили. Пускай! Пускай они упрутся рогом! И тогда мы ворвёмся на их позиции, разметаем их ржавые корыта и отправим хвалёный британский флот на дно Балтийского моря!

Вдруг за спинами послышалось удивлённое роптание. Я обернулся и увидел, как на борт поднимается высокий широкоплечий человек. Я сразу его узнал, хотя вживую видел впервые. Только на портретах, в телевизоре, в интернете, где он мелькал не раз.

Даже помыслить не мог, что встречу его здесь.

Когда Пётр Александрович встал рядом с нами, мы разом поклонились. Этот человек внушал уважение одним своим видом и необъяснимой аурой, которая не имела ничего общего с магией. И почему-то он притягивал к себе взгляды. Чем-то он мне напоминал того же Соколова, если бы того удалось нормально нарядить, причесать и выбить солдафонские повадки.

— Так вот, значит, какой вы, граф Разин, — улыбнулся император, глядя на меня.

— Ваше Императорское Величество, — слегка поклонился я.

Витольд и Михаил трепетали рядом с этим человеком. Матросы, офицеры переглядывались. Их переполняли эмоции, будто сам бог сейчас стоял перед ними. А я же…

Он мне просто понравился. Я мигом считал что-то близкое по духу и почувствовал, что не нужно ждать от императора какой-нибудь подляны, постоянно взвешивать каждое слово или оглядываться, не заносит ли кто-то из его сподвижников клинок над моей шеей.

Я приосанился и встал с ним на равных, чем вызвал испуганные взгляды Ушакова и Понятовского. Пётр Александрович же добродушно спросил:

— Поможете нам сделать громкое заявление от лица всей державы, Игорь Сергеевич?

— Конечно. Что от меня требуется?

— Слышал, вы не так давно освоили стихию земли. Это верно?

— Да.

— Тогда… просто смотрите и всё поймёте, — и усмехнулся.

Я снова взглянул на британцев. Они продолжали стоять, а расстояние между нами сокращалось все быстрее. Мы приближались к границе невозврата, когда они просто не успеют развернуться и уйти. И тогда столкновения не избежать.

Несмотря на буйный ветер, качку и рёв моторов, в воздухе повисло молчание и вязкое, почти осязаемое напряжение. Ушаков с яростью смотрел вперёд — он жаждал битвы. Витольд, казалось, готов был рвануть в одиночку, не дожидаясь остального флота. И только император с лёгкой улыбкой смотрел перед собой, будто точно знал, что произойдёт дальше.

Британцы повернули.

Их корабли начали медленно разворачиваться, пока не показали корму и скрылись в шторме, который пришлось успокаивать силами магов.

— Победа, господа! — воскликнул император. — Британцы не осмелились противостоять нам!

— Ур-ра-а-а! — рьяно подхватил Михаил.

— Ур-ра-а-а-а! — поддержал его Витольд.

Затем присоединились все матросы и офицеры. От линкора по всему флоту раздались оглушающие троекратные возгласы:

— Ур-ра-а-а! Ур-ра-а-а-а! Ур-р-ра-а-а-а-а!

Но и это было ещё не всё. Когда ликование утихло, а британцы стали лишь тонкой полоской на горизонте, русский флот наконец-то остановился.