Чтение онлайн

– Да, тяжелые.

– На горизонте парус!
– сообщает Тирел.

– Выяснили, чей?

– Пока нет.

Доррин потирает лоб - одна мысль об использовании проклятых ракет вызывает у него головную боль.

– Ладно. Разожги топку. Большого жара не надо, только чтобы поддерживать пар.

– Яррл придет?
– спрашивает Тирел.

– Нет. Если со мной, неровен час, случится неладное, должен остаться хоть кто-то, способный построить еще один корабль.

– Разумно, - хмуро кивает капитан "Черного Молота".
– Но, надеюсь, ты не планируешь поражение?

– Упаси Тьма!

Заслышав цокот копыт, Доррин поднимает голову и видит Лидрал, скачущую к причалу верхом и держа в поводу Баслу. Конь оседлан, черный посох вставлен в держатель.

– Ты нужен Рилле!
– обращается она к Доррину.

Недоумевающий Кил пытается возражать, но Доррин уже понял, в чем дело:

– Кадара?

Лидрал кивает. Доррин торопливо отдает последние распоряжения:

– Тирел, если окажется, что это Белый флот, то как только он окажется в десяти кай от берега, давай гудок. Верхом на Басле я вернусь быстро. Кил, ты знаешь, как нацеливать ракеты. Я на тебя рассчитываю.

Последние слова он произносит, уже сидя в седле.

Коновязи у маленького домика нет, и Доррин привязывает Баслу к перилам по левую сторону крыльца.

На тесной кухне Мерга хлопочет у плиты, на которой в двух больших кастрюлях булькает вода. На столе стоит кувшин с настоем звездочника.

– Мерга, можешь растереть это как можно мельче и равномерно размешать?
– спрашивает Доррин, наливая настой в чашку.

– Да, мастер Доррин.

Лидрал бежит в спальню, откуда доносятся приглушенные стоны Кадары. Доррин входит следом.

Рилла поднимает голову.

– Я сейчас вернусь, милая, - обращается целительница к Кадаре, одновременно подавая знак Лидрал. Та садится возле роженицы.

– Я с тобой, с тобой...
– ласково говорит Кадаре Лидрал. Поманив Доррина за собой, целительница выходит в коридор и, плотно закрыв дверь, говорит:

– Я должна тебе сразу сказать... Ребенок очень крупный, а пуповина не крепкая.

– Ты хочешь, чтобы я посмотрел, что можно сделать?

– Нет, я послала за тобой, чтобы дать тебе возможность полюбоваться этим зрелищем!
– раздраженно отвечает Рилла.

Доррин бочком протискивается в дверь и подходит к кровати.

– ...Брид... ты?

– Это я, Доррин. Я хочу помочь.

Легонько коснувшись пальцами напряженного живота, он дожидается очередных схваток.

– Доррин... больно... хуже, чем в Клете... Тьма, как больно!

Понимая, что Рилла права, он утирает лоб рукавом, жалея о том, что рядом нет его матушки. Но сожалениями делу не поможешь: ему приходится сосредоточиться на ребенке и попытке расширить канал, которым должен пройти плод.

Лидрал выходит в коридор, а Доррин неуклюже вытирает лоб о плечо: руки его на животе роженицы, все мысли - только о том, как помочь младенцу увидеть свет.

– Тужься! Тужься!
– повелевает сама себе Кадара, стоны то и дело срываются с ее пересохших губ. Ее мокрые рыжие волосы облепили голову, словно боевой шлем.

– Ты справишься!
– настойчиво твердит Рилла.
– Тужься! Еще!.. Давай!

– Больно... Брид!.. О, Тьма, как больно!

Стон Кадары сливается с надсадным хрипом. Лидрал в дверях закусывает губу.

– Выходит... уже выходит! Тужься!

Доррин борется с тошнотой, подступившей к горлу, когда вместе с головкой младенца выходит темная кровь, но тут же спохватывается. Кадара слабеет - хаос может овладеть ею, затянуть в смертельную глубину.

А вот ребенок - Рилла видит это, еще не распутав пуповину, - родился крупным и здоровым.

– Ага...
– приговаривает целительница, глядя то на малыша, то на Доррина.
– Экий крепыш у нас... молодчина, Кадара. Ну-ка, потужься еще... давай!

Напрягшись, Кадара со стоном извергает послед.

– Рилла, не жалей звездочника. Мерга вскипятила воду, и я велел ей как следует растереть зелье.

– Снадобье жгучее... но заживляет отменно.

– Надо обмывать настоем каждый день, пока не поправится.

Старая целительница кивает.

Доррин отступает от постели, но перед этим касается лба молодой матери.

– Тебе надо отдохнуть...

– Ты... за Брида... спасибо!
– шепчет измученная Кадара. Веки ее опускаются, но она противится этому, глядя во все глаза на красновато-фиолетового младенца.

– Какой красивый...

Лидрал, стоя у порога, улыбается.

Когда сон все-таки одолевает Кадару, Доррин касается ее руки, подкрепляя изнуренное тело силой гармонии.

– С ней теперь все будет в порядке, - заверяет его Рилла.
– Можешь отправляться на свой корабль.

Доррин с облегчением направляется к выходу.

– Тьма с тобой...
– шепчет Кадара.

Юноша оборачивается, но роженица уже спит. Бок о бок с Лидрал они выходит на крыльцо. Внизу, в гавани, виден "Черный Молот". Пары уже разведены, и в ясное зимнее небо поднимается струйка дыма.

– Спасибо!
– говорит Лидрал, взяв его за руку.

– За что?

– За то, что ты умеешь ждать. За то, что ставишь жизнь выше разрушения. За то, что ты - это ты.

Она обнимает его, и их губы сливаются в поцелуе.

– И за последнюю ночь.

Глаза ее все еще красны.

– Тебе тревожно?

Лидрал кивает.

– Кадара права, у нас нет в запасе вечности. Лерс...

– Лерс?

– Лерс - так Брид просил назвать малыша. А ты не знал? Лерс - все, что осталось у нее от человека, которого она так любила.

– И ты боишься за меня?

– Доррин... До сих пор тебе удавалось уцелеть, но из чего следует, что твоя удача будет продолжаться вечно? И уверен ли ты, что, даже оставшись в живых, сохранишь зрение? И разум! Я помню, каким вывезла тебя из Клета... Кадара этого не знает, но ты был в куда худшем состоянии, чем она.

– Ты преувеличиваешь.

– Доррин, я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулся. Но беда в том, что порой наши желания не имеют никакого значения. Иногда... когда ты борешься с демонами внутри себя, бывает трудно понять...
– она умолкает, прижимаясь к нему.
– Я тоже кое-чего от тебя хочу.