Чтение онлайн

Он сжимает ее в объятиях, и струящиеся по их щекам слезы смешиваются.

Снизу, из гавани, разносясь эхом по склону, доносится звук парового гудка.

– Тебе пора.

Гудок звучит снова. Доррин видит над водами залива белые треугольники. Паруса Белого флота.

Последний раз припав к губам Лидрал, он отвязывает поводья, садится в седло и, уже на скаку, утирает рукавом слезы. Пальцы его непроизвольно тянутся к черному посоху. Бой еще не начался, но в висках уже знакомо пульсирует боль.

CLXXXI

Направляясь вниз, Доррин проезжает мимо полудюжины зданий. Все они сложены из твердого черного камня. Большая часть домов подведена под черные черепичные крыши. С одной из них, незавершенной, машет рукой кровельщик, и Доррин отвечает на приветствие. Воздух у пристани прохладен и чист, хотя к запаху моря примешивается дымок горящего угля.

На фоне темной воды залива яркими пятнами выделяются невероятной белизны паруса.

Отдав поводья одному из Тиреловых молодцов и оглянувшись - Лидрал наверняка смотрит ему вслед - он с посохом в руках взбегает по сходням.

– Сколько их?

– Более двух десятков, - отвечает Кил. Молодой моряк приказывает убрать сходни и отдать швартовы.
– Так говорит Селвара, однако сам он считает, что точное число назвать невозможно. На борту примерно половины судов находятся маги, а они умеют маскировать корабли. Обычным зрением видно только семь или восемь, но кильватерных струй гораздо больше.

Доррин спешит к машинному отделению, где застает возле топки Тирела и Стила.

– Ступай на мостик, - говорит Доррин Тирелу, - пары ты развел, а дальше здесь обойдутся и без тебя.

Капитан поднимается на палубу, а Кил спускается вниз, к брату.

– Пара достаточно, - повторяет Доррин, глядя на стрелку указателя давления.
– Стил, дождись, когда стрелка дойдет вот досюда, и поддерживай давление на этом уровне.

– Да, мастер Доррин. Мастер Тирел и мастер Яррл мне все объяснили и показали. А на последнем испытании я работал у машины сам.

– Что ты собираешься делать?
– спрашивает брата Кил.

– Хотелось бы убедить их вернуться домой и оставить Отшельничий в покое.

Кил переводит взгляд с Доррина на Стила, потом опять на Доррина.

– Ты что, серьезно?

– Вполне. Я не Креслин. И в этом не было бы толку.

Кил и Стил непонимающе переглядываются.

– В чем - "в этом"?

– В полном уничтожении их флота. Да и ракет для этого у нас маловато.

Отвернувшись от собеседников, Доррин открывает клапан и подает пар в цилиндры. Запустив машину вхолостую и убедившись, что она работает без перебоев, он подсоединяет вал и, когда винт начинает вращаться, добавляет в топку пару лопат угля. Потом закрывает заслонку и вручает лопату Стилу.

– Следи за давлением. Будет падать - поддай жару.

– Да, мастер Доррин.

Оба брата поднимаются на палубу и спешат к рулевой рубке. Тирел уже успел направить "Молот" к выходу из гавани. Некоторое время судно скользит мимо удлиненных стараниями Рейсы волнорезов. Потом качка усиливается, извещая о том, что корабль вышел в открытое море.

– Куда?
– спрашивает Тирел.

– Держи курс прямо на их флагман.

– А который из них флагман?

– Прости. Видишь шхуну под голубым флагом, там еще мерцающее свечение? Давай туда.

– Никак не могу привыкнуть, - бормочет капитан, поворачивая штурвал. Ветер не ветер, а ты знай себе плывешь, куда хочешь.

Белые корабли, подобно огромным бабочкам, движутся по ветру, тогда как "Молот" черной стрелой гармонии устремляется им навстречу.

Неожиданно шхуна, шедшая с подветренной стороны от флагмана, закладывает лево руля. Маг на борту определенно ощутил черноту "Молота".

– Сбавь ходу!
– командует Доррин.
– Приноровись к его скорости.

"Белый Змей" - так называется флагман - меняет галс. Доррин, ухмыльнувшись, кивает, и "Молот", легко повернув, следует за шхуной. Ухватившись при повороте за поручни, Доррин подает знак Килу.

– Выпусти первую ракету. Целься в бушприт.

– Есть выпустить ракету!
– бодро отзывается Кил, спеша в боевую рубку, где установлена черная труба пускателя.

Вспышка и взрыв происходят почти одновременно. Нос "Змея" поворачивает влево. Сбитый выстрелом бушприт повисает на передней секции кливера. Шхуна теряет ход и маневренность.

– Обходим его!
– командует Доррин, утирая лоб, и надеясь, что ему не придется никого убивать.

Огненная стрела со свистом пролетает мимо рулевой рубки. За ней следует вторая, а третья ударяет в обшивку из черного железа, рассыпавшись пламенными брызгами.

Тирел морщится.

"Змей" тем временем пытается восстановить управляемость. Матросы на носу обрубают снасти, чтобы сбросить в воду ставший помехой бушприт.

– Кил, сможешь другой ракетой сбить им руль?

– Попробую, - отзывается брат и оборачивается к наводчикам.
– Целься под корму, ниже ютового иллюминатора. Огонь!

На сей раз приходится пустить три ракеты. Но после третьей штурвал "Змея" начинает проворачиваться и шхуна заваливается на левый борт.

"Молот" продолжает кружить возле обездвиженного противника, однако "Змей" все еще отстреливается. Да и другие корабли Белых приближаются на дистанцию, позволяющую запускать огненные стрелы.

– Стил велел передать, что кожух вала сильно нагрелся!
– докладывает, сунувшись в рулевую рубку, запыхавшийся матрос.

– Говорил я тебе, что с этими подшипниками мы еще наплачемся! ворчит, не отрываясь от штурвала, Тирел.

Спорить некогда да и ни к чему: подшипники работают лучше чего-либо другого, но они пока несовершенны.

– Что, сильный перегрев?

– Стил говорит, что лучше бы остановить вал и сменить смазку.

– Рейса, - приказывает Доррин, - бойцов на палубу! Тирел, идем на сближение. К его правому борту.

– Да они же тебя поджарят!
– восклицает Кил.

– А щиты зачем? Для того и нужны, чтобы не поджарили! Как сойдемся, выпусти по ним несколько ракет.

– Угол паршивый. Мы сможем попасть лишь в пару мест.

– Больше и не надо. Проделай им несколько дырок в корпусе, лучше у ватерлинии.

Схватив посох, Доррин кивает стоящей на палубе под рубкой Рейсе. За ее спиной видны двое мужчин и женщина с черными клинками и щитами.

– Крючья!

С палубы "Молота" летят абордажные крючья. Первые два броска неудачны, крючья, отскочив от борта, падают в воду, но третий зацепляется на борт. Стальную цепь, на которой он укреплен, не пережечь и не перерубить, так что оба корабля теперь сцеплены намертво.