Чтение онлайн

Доррин смотрит на Брида и ухмыляется.

– В том, чтобы девушка знала себе цену, нет ничего дурного, а вот излишняя скромность торит дорогу для демонов. Да-да, многие девицы оказывались брошенными с младенцами лишь из-за того, что не верили в свою красоту. Ха!

Снова мелькает нож, и в кастрюлю падает очищенная от мяса кость.

Дверь открывается, и на кухню заходит Джардиш.

– Хорошо выспались? Чую, к обеду будет славная похлебка. Аромат, Джэдди, уже и сейчас дивный.

Сняв тяжелую куртку, он вешает ее на один из крючков у двери.

– Никогда не доверяй языку мужчины, - фыркает Джэдди, - ни когда дело касается еды, ни - особливо!
– ежели речь идет о любви,

– Она за словом в карман не полезет, - усмехается Джардиш, беря длинную глиняную трубку и доставая из жилетного кармана кисет. Набив и раскурив трубку, он подталкивает к столу единственное кресло, усаживается и, выпустив струйку дыма, спрашивает:

– Значит, вы скоро отбудете?

– Да, почтеннейший, - отвечает Брид.
– Как только доберемся до Дью, мы с Кадарой попробуем наняться в дорожную охрану.

– Вас наймут, тьма свидетель. Они наймут любого, кто мало-мальски способен махать клинком.

– Ты, похоже, не слишком высокого мнения о спидларских охранниках.

– Это точно, они способны лишь пугать мелких воришек, у которых кишка тонка податься в разбойники.

– И забавлять своими россказнями шлюх по тавернам, - добавляет Джэдди.

– Ну а ты, паренек?
– спрашивает Джардиш, выпустив струйку дыма в направлении Доррина.

– Я хотел бы поступить подмастерьем к кузнецу.

– К кузнецу? А не хиловат ли ты для этого?

– Я крепче, чем кажусь с виду.

– А навык хоть какой-то имеешь?

– Да, я уже работал в кузнице.

Джардиш вынимает трубку изо рта и выдувает дым в сторону Доррина. Тот изо всех сил старается не закашляться. На Отшельничьем никто не курит, но юноша читал об этом занятии, особенно распространенном в Хаморе.

– Но ведь кузнец кузнецу рознь, парень. В Дью, должно быть, с дюжину кузниц - не то чтобы я их всех знал, - и у каждого кузнеца свой конек. Кто подковы ладит, кто гвозди, кто что.

– Мне бы в такую, где куют инструменты да детали для фургонов или там лесопилок.

– Таких кузниц в Дью две. Одна, за южной стеной, как раз у заставы, принадлежит Генштаалю. Хорошее заведение, солидное. Ну а кузница Яррла на северной стороне, близ сторожевой дороги.

Доррин молча жует кусочек ябруша.

– У Генштааля три взрослых сына, все старше тебя. А вот у Яррла только дочка и никаких подмастерьев, во всяком случае не было, когда я последний раз о нем слышал. Поговаривали, будто дочка-то ему и помогает.

Эта фраза завершается еще одним облаком дыма.

– А что не так с Яррлом?

– Хм... не сказать, чтобы не так просто... Ну, говорят, будто у его жены дурной глаз, а у дочки язык... К тому же они приезжие. Яррл устроил там мастерскую, когда я был самую малость постарше тебя, и никто по сей день не знает, откуда он родом. Мастер он хороший, но у него что на уме, то и на языке. Короче, ученики в этой кузне не задерживаются. Последний проработал три дня.

– Единственное, что я могу сделать, это попробовать.

– И то сказать, - Джардиш поднимается.
– Молотком не стукнешь - гвоздя не вобьешь, не подоишь корову - молока не попьешь.

Поняв намек, поднимается и Доррин.

– Мы отправимся в путь, как только уложим свои котомки.

– Стоит ли так торопиться? Пусть красотка-боец допьет свой сидр.

– Большое спасибо за гостеприимство, - говорит, встав из-за стола, Брид.

– Не стоит благодарности. Я кое-чем обязан молодой Лидрал, а это зачтется мне в счет долга.

Сделав извилистый жест трубкой, Джардиш кладет ее на блюдо и обращается к Джэдди.

– Я пошел на пристань, к баржам. Может быть, на рынке будет зимняя форель.

– Если будет, бери только серебристую. Тусклая горчит.

Пожав плечами, Джардиш натягивает куртку.

Как только он покидает кухню, Доррин поднимается по лестнице, чтобы собрать свои вещи, пока Кадара и Брид заканчивают завтрак. Плотно скатав постельные принадлежности, он укладывает их в седельную суму, надевает куртку и с сумками через правое плечо, посохом в правой руке и спальным мешком в левой снова спускается на кухню.

Брид уже доел темный хлеб и поставил на стол кружку. У Доррина свербит в носу, и он сопит, изо всех сил стараясь не расчихаться.

– С тобой все в порядке?
– спрашивает Брид.

– Да, - Доррин огибает стол и подходит к задней двери, которую открывает перед ним улыбающаяся Лисса.

Джэдди, не переставая колдовать над мукой, качает головой.

На свежем, прохладном воздухе зуд в носу Доррина унимается. Когда он открывает стойло, Меривен тихо ржет, поднимая голову над пустой кормушкой.

– Знаю, проголодалась, - бормочет юноша.
– Ты у меня все время голодная.

Заглянув в закрома с кормом, он находит овес и совок. Хотя вопрос о корме они с Джардишем не обсуждали, несколько совков овса торговца не разорят. Но от одной этой мысли у Доррина начинает болеть голова. Видимо, придется оставить за этот корм монету - другую.

– Вечно ты мне хлопоты доставляешь, - укоряет он лошадь, наполняя кормушку.

Меривен принимается за еду, а он достает щетку и начинает ее чистить. Головная боль все не отпускает. Убрав щетку в седельную суму, Доррин направляется на кухню.

Кадара и Брид попадаются ему навстречу.

– Ты куда?

– Кое-что забыл, - поясняет Доррин.

– Что?
– настороженно спрашивает Кадара.
– У тебя вид какой-то... виноватый.

– Я тут лошадке корму добавил... Нужно заплатить.

– Нашел о чем волноваться. Горсть овса торговца не разорит.

– Нет, я должен, - обогнув девушку, Доррин шагает к лестнице.

– Думаю, Кадара, у него нет особого выбора, - говорит Брид.
– Он ведь целитель.

– Что тебе, парень?
– спрашивает Джэдди, руки которой по локоть в муке, когда юноша вновь появляется на кухне.