Чтение онлайн

– Я бы сказал, одну диковину. Мне говорили, что в твоей лавке торгуют всякими редкостями.

– Верно, приятель, так оно и есть. Я объезжаю все северные порты, продаю и покупаю разные необычные штуковины. Это мой заработок. А что у тебя за вещица?

Доррин ставит на прилавок шкатулку.

– Шкатулочка? Неплохо сработана, особливо петли, но Петрон, столяр, делает лучше. И уж это всяко не диковина.

Доррин открывает крышку и показывает фургончик.

– Хм... фургон. А где лошадки?

Поставив модель на ровный прилавок, юноша поворачивает заводную ручку. Фургончик катится к дальнему концу.

– Магия...
– шепчет из угла приказчик.

– Никаких чар, - качает головой Доррин.
– Только нехитрая механика. Там, внутри, маленькая пружинка.

Он сдерживает улыбку, когда Виллум поспешно закрывает удивленно разинутый рот.

– Кто ты, как ты сказал?

– Доррин. Работаю на Яррла.

– А, это пришлый кузнец!

Доррин кивает. Но допрос еще не окончен:

– А как вышло, что ты обрядился в коричневое? Ты же, вроде бы, подмастерье.

– Я еще и целитель.

– Кузнец-целитель. Целитель-кузнец с самоезжей диковиной! Это стоит серебреника... Просто на память о встрече с таким необычным малым.

Доррин убирает модель в шкатулку, но крышку оставляет открытой.

– Диковины интересны, молодой человек, но на них не так много покупателей. Я взял бы эту штуку лишь для того, чтобы все знали - у Виллума чего только нету. Но кому я ее смогу продать?

– Я, скажем, предложил бы ее одному из членов Спидларского Совета как редкостный подарок для сынишки. Впрочем, она сгодится и в дар Сарроннинскому двору.

– Звучит недурно.

– Так ведь и работа хорошая. Достойная торговца с такой репутацией и такими связями, как у тебя, почтеннейший Виллум. Однако, - Доррин закрывает шкатулку, - я предпочел бы...

– Постой. Мне кажется, пять серебреников...

– Последняя моя модель была продана в Тирхэвене за три золотых.

– С тобой, я гляжу, не поторгуешься, - кисловато замечает Виллум.

– Да, мастер Виллум, торговаться я не умею. Но учти, что и моделей я делаю немного, и они все разные.

– Ладно, возьму за три золотых, но вместе со шкатулкой.

– Со шкатулкой?
– хмурится Доррин.
– Чтобы выстелить следующую, мне придется добыть несколько локтей хорошей ткани.

– О свет!
– смеется Виллум.
– Три локтя ткани ты получишь в придачу. Роальд! Принеси парню отрез того сутианского бирюзового бархата.

– Я так понимаю, бирюзовый цвет не пользовался спросом, - замечает Доррин, пряча ухмылку.

Виллум не отпирается:

– Откуда мне было знать, что, по слухам, такой цвет носила какая-то колдунья с Отшельничьего? Одна старуха распустила на сей счет сплетни, и никто не стал покупать этот бархат на платье. Но чтобы выстелить шкатулку, он подойдет.

Роальд приносит кожаный кошель и завернутый в рваную мешковину рулон бархата. Виллум открывает кошель и отсчитывает три золотых, которые перекочевывают в кошель Доррина.

– Когда ты сможешь смастрячить еще диковину?

– Как верно заметил твой человек, - усмехается юноша, - в кузнице по горло повседневной работы.

– Может, оно и к лучшему, - улыбается Виллум.
– Всего доброго, молодой человек.

Доррин наклоняет голову.

– Всего доброго, мастер Виллум.

Над северным океаном начинают собираться тучи, но они сулят лишь легкое похолодание.

Недалеко от того места, где каменный тракт сменяется глиняным, примерно в кай за мостом лежит на боку воз. Колесо все-таки отлетело, как и предсказывал Доррин. Сено вывалилось на дорогу, и возница, костеря всех и вся, перетаскивает его к обочине.

Две другие повозки не могут разъехаться на перегороженной дороге, и брань становится еще громче и крепче.

Доррин направляет Меривен на обочину, объезжая незадачливых крикунов.

XLVIII

Двое воинов, мужчина и женщина, опередив основной отряд примерно на кай, едут по тропе вдоль южной стороны крутого откоса. Солнце висит над самым западным горизонтом. Оба молчат, прислушиваясь к хрусту ветвей редких елей и шелесту сухой травы. Над елями маячат макушки сохранивших кое-где поблекшие листья кленов.

Неожиданно мужчина предостерегающе поднимает руку. Женщина, проследив за его взглядом, видит локтях в пятидесяти почти неприметный след. Белокурый воин достает лук и открывает колчан. Женщина развязывает ремни на рукояти меча.

Из нижней купы елей доносится слабый шорох, и в этот миг оба всадника, низко пригнувшись в седлах, устремляются к деревьям.

Вылетевшая из ельника стрела едва не поражает мужчину, который прямо на скаку стреляет в ответ.

Из-за деревьев доносится стон.

Светловолосый всадник накладывает на тетиву вторую стрелу.

– Не стреляй! Не стреляй! Сдаюсь!

– Эй, малый!
– кричит женщина, остановив коня.
– Лучше выходи на дорогу!

– Спидларские ублюдки!
– бормочет, выбираясь из-за деревьев, лысый мужчина со всклоченной бородой и пробитой стрелой правой рукой. Паренька-то не трожьте, он ничего не сделал.

Из травы поднимается второй - совсем мальчишка.

– Надо же, баба!
– удивленный парнишка смотрит на отца.

– Я солдат!
– женщина высоко подбрасывает меч, и ловит его.
– И могу метнуть эту штуковину так, что она проткнет тебя насквозь.

– Сука...
– цедит сквозь зубы юнец.

– Меня еще не так называли. Поднимайся сюда. Где ваши лошади?

– Нет у нас никаких лошадей, - говорит паренек, глядя в сторону. Неожиданно он срывается с места и устремляется вверх по склону, но в тот же миг вдогонку ему летит брошенный рукой женщины короткий меч. Парнишка со стоном валится в траву.