Чтение онлайн

– Ты к ужину не опоздаешь?
– окликает его с крыльца Петра.

Порыв ветра срывает с дуба осенние листья, словно вывешивая на миг между ним и девушкой огненно-золотистую вуаль.

– Надеюсь, нет.

Доррину нужно повидаться с Квиллером, мастером-игрушечником, однако нельзя сказать, чтобы юноша ждал этой встречи с нетерпением.

Маленький домик с покосившимся навесом над просевшим крыльцом стоит на грязном проселке, примерно в ста родах от того места, где мощеный тракт, сделав последнюю широкую дугу, сворачивает на запад, к верхнему Дью. Над крыльцом красуется облупившаяся черно-красная вывеска с изображением крутящейся юлы.

Вытерев ноги о потертый камышовый коврик, Доррин заходит внутрь. Сидящий на табурете человек поднимает на гостя тусклые серые глаза из-под копны каштановых волос.

– Ты кто таков? Я ведь тебя не знаю, верно?

– Думаю, не знаешь. Меня зовут Доррин, я подмастерье кузнеца Яррла.

– А, тот негодник, который затеял делать игрушки! Наслышан, как же!

Квиллер в сердцах швыряет нож на верстак и хватается за табурет, чтобы не упасть.

– Нет, я вовсе не игрушечник, - возражает Доррин, удивляясь тому, как ремесленник прознал про модели. Их и продано-то было всего две штуки.

– Ну как же нет, игрушки у тебя и впрямь хоть куда!
– сердито щурится Квиллер, вытирая лоб.
– Виллум поднял мой фургончик на смех и показал твой. Зачем ты его сделал?
– голос игрушечника срывается на крик.

– Это была просто опытная модель, - отвечает Доррин.
– Что же до изготовления игрушек, то как раз об этом я и хочу с тобой поговорить.

– Знаю я такие разговоры. Хочешь выведать мои секреты и отбить моих покупателей.

– Да ничего подобного, - со вздохом возражает Доррин.
– Не нужны мне твои покупатели.

– Как это так? Хорошие покупатели всем нужны!

Скривившись, Квиллер наклоняется и трет себе лодыжку. Только сейчас юноша замечает, что правая нога ремесленника больна: она значительно больше левой и обута во что-то вроде мягкого кожаного мокасина. Позади табурета наготове трость с массивным набалдашником.

– Нужны, но я не игрушечник, - повторяет Доррин.

– Тогда чего ради ты затеял мастерить игрушки?

– Еще раз объясняю: я делаю не игрушки, а опытные модели, чтобы посмотреть, как будут работать машины. На это уходит время и материал. Чтобы возместить расходы, мне приходится продавать свои изделия. Я, конечно, понимаю, что тебе надо кормить семью...

– Не семью. Всего лишь овдовевшую сестру с сынишкой.

– Это и есть семья. Не знаю, как тут у вас...
– Доррин умолкает, глядя на сморщившееся от боли лицо. Похоже, хоть явился он совсем не за этим, ему снова придется прибегнуть к целительству.
– Что у тебя с ногой? Давно это?

– Да уж давненько. Мне ее фургоном отдавило. Я тогда был моложе, чем ты сейчас. Вот и пришлось все бросить и начать вырезать игрушки - чем еще было заняться?

– Не против, если я взгляну на ногу?

– На ногу? Ты же вроде пришел толковать насчет игрушек.

– Ну пожалуйста...
– Доррин чуть не упрашивает, поскольку не может оставаться безучастным к боли.

– Валяй, коли приспичило, но Рилла ничем помочь не смогла, - говорит Квиллер, взявшись левой рукой за верстак.
– Боль то чуток отпустит, то так проберет... По мне, так все знахари одинаковы. Но если хочешь - пожалуйста. И зачем только ты сюда заявился на мою голову?..

Касаясь лодыжки, Доррин хмурится, улавливая внутри красновато-белое свечение, и старается притушить его, вытеснив черным огнем гармонии.

– Эй, что ты сделал?
– удивленно спрашивает игрушечник.

– Кость срослась неправильно, - объясняет Доррин, тяжело облокачиваясь о верстак и с трудом переводя дух.
– Вправлять ее уже поздно, но болеть так сильно больше не будет - разве только в непогоду разноется.

– Мне нечем тебе заплатить, - сердится Квиллер.

– Никто у тебя денег не просит, - ворчит в ответ Доррин.
– Я же тебе кость не вправил. И вообще я не мастер-целитель.

– А ведь я, почитай, и забыл, каково оно, жить без боли, - говорит Квиллер, потирая лоб.
– Ну ладно, положим, ежели ты смастеришь игрушку-другую, это погоды не сделает...
– размышляет вслух мастер.

– Тем паче что они не такие, как у тебя, а значит, мы не соперники, торопливо вставляет Доррин.

– Оно и ладно. Но ты, наверное, подумываешь о вступлении в гильдию?

– А что, есть гильдия целителей?

– Насчет целителей не знаю, я о ремесленной. Туда входят мастера, делающие разовые изделия на заказ, вроде моих игрушек. Не скажу, что от этого так уж много проку, но во всяком случае Спидларский Совет гильдейские жалобы разбирает, а взнос составляет всего несколько медяков в год.

– А ты входишь в гильдию?

– Иногда, когда доходы позволяют. Нынче времена трудные и зима холодная, так что не до жиру.

– Ладно. Спасибо тебе за сведения.

– Захочешь вступить, поговори с Хастеном, - говорит мастер, глядя на свой верстак. Там стоит деревянный фургончик и лежит поленце, из которого будет вырезан бык или лошадка.
– Ну что ж, паренек, ступай. Больше мне тебе предложить нечего.

– Всего доброго, - тихонько говорит Доррин, склоняя голову.

– Спасибо. Благодаря тебе денек у меня сегодня поудачнее многих.

Мастер вновь берется за нож, а Доррин выходит в ветреный сумрак и вспрыгивает в седло.

LI

С помощью щипцов Доррин прилаживает железную полоску в паз, отмечающий нижнюю треть посоха, используя свое чувство гармонии, чтобы лоркен не обуглился от соприкосновения с горячим металлом. Железная скрепа прочно встает на место. Обливаясь потом, Доррин проделывает то же самое со второй, после чего опускает окольцованное металлом черное дерево в бак с водой. Потом, отхлебнув из кружки воды, Доррин берет щипцами первое навершие, помещает его в горн, раскалив до соломенной желтизны, надевает на кончик посоха и повторяет закалку. Все детали из черной стали на месте. Доррин кладет изделие на край очага и вытирает лоб тыльной стороной руки. Почти готовый посох светится чернотой, излучая гармонию. Однако полировать дерево и делать насечки на черной стали можно будет лишь после того, как посох охладится.

Ощутив в сумраке за горном чье-то присутствие, юноша оборачивается. В круг света вступает одетая в брюки и толстую куртку Петра.

– Чем занят?

– Да вот, - он указывает на результат своих трудов, - решил смастерить посох получше.

Девушка смотрит на окованное черное дерево и ежится:

– Он у тебя холодный, как звезды в зимнюю ночь.

Доррин молча убирает на полку щипцы и молот. Горн еще слишком горяч для того, чтобы вычищать сажу, а значит, заняться этим придется спозаранку.