Чтение онлайн

– Вижу, ты весьма уверен в себе, - говорит она, наполняя два бокала.

– Вообще-то, я во многом не разбираюсь. Туповат, можно сказать, что тебе прекрасно известно. Но это не имеет значения, о чем ты тоже знаешь, хотя Стиролу, ручаюсь, не говорила. Вы оба ждете, когда я, хм... перенапрягусь. В смутные времена это рано или поздно случается с каждым Высшим Магом, но я надеюсь стать первым, кто избежит подобного исхода. А ты ставишь на то, что я такой же, как все.

Ания с трудом проглатывает ком в горле.

– Это... звучит странно...

– Отнюдь, - говорит Джеслек, подходя к ней сзади. Его пальцы касаются кожи ее плеча и опускаются ниже.
– Отнюдь.

LXXVI

Черное предрассветное небо хлещет дождем; снег, который еще на прошлой восьмидневке покрывал двор кузницы плотным слоем высотой по колено, размок.

Поднявшись на крыльцо, Доррин отряхивает с сапог грязь, обметает их веником, вытирает подошвы о половик и лишь потом входит на кухню.

Яррл сидит за столом; перед ним два ломтя хлеба с сыром.

– Экая нынче слякоть!

– А в прошлом году так не было?

– Было, как раз перед твоим приходом. На моей памяти была только одна не слякотная весна, и лучше бы мне другой такой не видеть. Тогда стояла такая засуха, что половина скота перемерла.

Кузнец откусывает хлеба с сыром, держа в левой руке кружку холодного сидра.

Доррин отрезает хлеба себе и заглядывает в буфет.

– Фрукты есть?

– Нет. Проклятые Белые чародеи.

– Ну, вряд ли тебе стоит утруждаться проклятиями! Лучшие люди прокляли их давным-давно, правда, лишь Креслину удалось сделать эти проклятия действенными.

– Да есть у нас фрукты, - заявляет, появившись на кухне, одетая в толстый свитер и брюки Рейса.
– Лидрал оставила целый бочонок. Смесь ябрушей еще с чем-то... Я пока не открывала.

Яррл бурчит что-то с набитым ртом, в то время как его жена растапливает холодный очаг щепками, а потом добавляет к ним совок угля.

– Я испеку хлеб к обеду, так что он останется свежим до вечера.

– Вот и ладно, а то этот уже зачерствел, - отзывается кузнец. Доррин наполняет кружку прохладным сидром.

– Трудно спорить с женщинами, - говорит кузнец.
– Они никогда не отвечают на вопросы, зато выкладывают то, о чем ты и не думал спрашивать.

– А с мужчинами, Доррин, еще труднее, - невозмутимым тоном отзывается Рейса.
– Они никого не слушают и слышат не то, что им говорят, а то, что хотят услышать.

– А я думаю, что это вам двоим трудно друг с другом спорить, замечает с порога Петра.
– А раз трудно, так и ни к чему.

– Женщины - они вроде Белых Чародеев, - гнет свое Яррл, - на все у них сыщется ответ, но всегда уклончивый.

– А вот Брид с Кадарой говорили, - подает голос Доррин со своего края стола, - что разбойники ездят на лошадях с галлосскими подковами. У них еще клепка с такими потешными уголками.

– Ежели с уголками, так это, может, и не клепка, - замечает Яррл.

– Папа, оставь ты свои придирки, - хмыкает Петра.

– Клепка, не клепка, а хорошего тут мало, - говорит Рейса, отсыпая в миску муку.
– Ой, Петра, сегодня молоко мне потребуется раньше.

– А дождь-то как из ведра, - отзывается Петра, выглядывая наружу и закрывая дверь.

– Но без молока все равно не обойтись, - указывает Рейса и, прокашлявшись, добавляет: - Скоро префект заявит, что земли выше Элпарты принадлежат Галлосу.

– Еще чего, - фыркает Петра.

– Нам нужно будет наковать гвоздей, и длинных, и коротких. Вертен хочет получить свои сразу, как только сойдет грязь. Именно наших - другие ему, видите ли, не подходят.

Кузнец усмехается с довольным видом, а Доррин, напротив, стонет. Он терпеть не может ковать гвозди: дело это несложное, но уж больно нудное.

– Настоящий кузнец стонет от гвоздей, но делает их как следует, - с пониманием произносит Яррл.
– Тьма, подмастерье на то и нужен, чтобы ковать гвозди да качать меха. Ладно, пора за работу. Где этот бездельник? спрашивает он, допивая сидр, как будто не видит проскользнувшего на кухню Ваоса.

Петра отрезает для паренька хлеба и дает ему кусок сыра.

– Так куда он запропастился?
– повторяет кузнец, по-прежнему делая вид, что не видит Ваоса.

– С Зилдой, небось, играет, - говорит Доррин, подмигивая парнишке.

Ваос залпом допивает полученный от Рейсы сидр. Рейса косится на Доррина и качает головой. Оба они знают, что для Яррла работа на первом месте. По его убеждению, судача о политике, гвоздей не накуешь и молока не надоишь.

Юноша торопливо доедает завтрак и спешит в кузницу.

LXXVII

Длинное помещение казармы освещено лишь тлеющими в очаге угольями. Большая часть солдат сидит возле огня, остальные лежат на соломенных тюфяках, отодвинув их подальше от стен. Снаружи, где ледяной дождь поливает тающий снег, тянет сыростью и холодом.

Брид с Кадарой сидят между очагом и маленькой закрытой каморкой, где проходит встреча начальника гарнизона с командирами отрядов. Из-за потертой двери доносятся голоса: слов не разобрать, но по тону ясно, что там идет спор.

– Кто-то недоволен, - замечает Кадара.

– И весьма недоволен, - подтверждает Брид, касаясь ее руки.
– Хорошо, что нам не приходится торчать снаружи, под дождем.

– Это точно, - она пожимает его пальцы.
– Но скоро придется.

– Спасибо, что напомнила, дорогая.

Дверь открывается.

– Брид.

Брид встает.

– Да, командир.

– Гарнизонный хочет с тобой поговорить.

Брид поднимает брови, пожимает плечами и направляется в комнатушку, где идет совещание. Остальные солдаты отводят глаза. Рослый блондин скрывается за дверью.

– Рядовой Брид, это командир Бискин.

– Да, командир.

Слегка поклонившись, Брид без робости смотрит в глаза окружному начальнику, несколько грузноватому, но мускулистому воину с изрядно поредевшими, уже сильно тронутыми сединой каштановыми волосами.