Чтение онлайн

Легкий укол тоски заставляет юношу выпрямиться в седле. Он сознает, что это связано с Лидрал. Может быть, стоило попросить ее остаться? Или поехать с ней? Но чем бы он стал зарабатывать на пропитание? Сейчас он получает деньги и за работу в кузнице, и за игрушки. Когда вчера заехал Виллум, Доррин пожалел, что не успел смастерить их с полдюжины штук. У него был лишь один кораблик, далеко не лучшее изделие, однако торговец взял его с удовольствием и заплатил деньги сразу.

Он сворачивает с главной дороги на почти непротоптанную тропку. Дым из трубы уже идет - Рилла, как всегда, поднялась рано. И денек, можно сказать, для зимней поры обещает быть теплым.

Юноша открывает дверь и видит в передней сразу пятерых человек: трех женщин, мальчика и Фризу, похныкивающую на руках матери.

Доррин снимает куртку.

– Хорошо, что явился вовремя, - произносит Рилла нарочито грубоватым тоном, который не может скрыть ее озабоченности.
– У Кисты понос, Вела покрылась красной сыпью, а Фриза... тебе лучше ее осмотреть. Мерга говорит, что она упала и здорово расшиблась, - целительница умолкает, смотрит на Доррина, потом добавляет: - Ну, против поноса у меня есть бринн, это помогает.

– А звездочник есть?

– Сушеный. Думаешь, стоит их смешать?

– И заварить с травяным чаем. Ребекка говорила, что это действует.

– Тьма...

– Она не может ходить, - жалобно говорит худенькая Мерга, держащая на руках Фризу.

– Ты что, несла ее всю дорогу? Откуда?

– С фермы Джисла. Это два кай, мастер Доррин.

– Фриза, ты можешь присесть вот туда, к огню?
– спрашивает Доррин, указывая на табурет. В ответ слышится хныканье.

– Помнишь мою лошадку? Будешь хорошей девочкой, отвезу тебе домой на ней.

– Не стоит, мастер Доррин, - возражает Мерга.

– Не нести же тебе ее обратно!

– Сюда принесла, значит, и назад отнесу.

Мать сажает девчушку на табурет, а юноша с трудом подавляет вздох. Девочка морщится. Молодой целитель пробегает кончиками пальцев по ее шее и чувствует, что вся спина малышки в синяках и ссадинах.

Повернувшись к матери, он видит на ее щеке темное пятно - почти сошедший синяк. А вот по всему телу, под одеждой, таких синяков много. Причем совсем недавних.

Неожиданный прилив гнева заставляет его встать. Несколько мгновений юноша смотрит на огонь, потом, овладев собой, говорит:

– Сейчас, Фриза, я кое-что для тебя сделаю.

Подойдя к шкафчику рядом со старинным очагом, где слабо тлеют уголья, он достает кувшин с толченой ивовой корой и отсыпает порошка в чашку, после чего добавляет туда травяного чая. Смесь получается препротивная на вкус, но она унимает боль и способствует заживлению шрамов и ссадин. Кроме того, воспользовавшись тем, что Рилла отвернулась, юноша сует в карман ломоть хлеба.

– Выпей вот это, Киста, - говорит между тем целительница старухе с клюкой.
– Перестань молоть чепуху и выпей.

Рилла косится на Доррина, но тут же отводит глаза в сторону.

– Тебе надо попить вот этого, - говорит юноша, поднося чашку Фризе. Тут, конечно, не вкуснятина, но ты почувствуешь себя лучше.

– Не хочу.

– Пожалуйста, малышка, - настаивает Доррин, одновременно стараясь успокоить девочку,

– Не...

– Ну пожалуйста, - говорит он, глядя ей в глаза.

– Если смогу прокатиться на лошадке.

Юноша кивает, и она выпивает чашку в несколько глотков.

– Ну и гадость!

– А ты молодчина, - он встает и, повернувшись к матери, говорит: - Ей еще больно ходить. Я отвезу домой вас обеих.

– Но... Герхальм...
– Глаза Мерги наполняются ужасом.

– Вот как раз с ним-то мне и хотелось бы потолковать. Слова Доррина холодны как лед, и всех в хижине пробирает стужа.

В комнате повисает тишина, сохраняющаяся и после того, как Доррин выносит Фризу наружу. Он помогает Мерге забраться в седло, вручает ей дочь, дает девочке кусочек хлеба и, взявшись за повод, ведет кобылу на запад, вверх по склону холма.

Ферма Джисла, как и говорила Мерга, находится примерно в двух кай. Рядом с амбаром и неказистым строением, похожим на курятник, стоят три маленькие, каждая на одну комнату, лачуги.

– Вот наша хижина, - говорит Мерга дрожащим голосом, указывая на ближайший к амбару домишко.

Сняв Фризу с лошади, Доррин сажает ее на облупившееся кирпичное крыльцо, перед перекосившейся дверью.

– Кого там принесло?
– вышедший из сарая коренастый мужчина вразвалку направляется к хижине с топором в руке.

Доррин вынимает посох из держателя.

– Я Доррин, целитель, который лечит твою дочку.

– А... Тот бездельник, который морочит ей голову говорящими лошадками!

Герхальм перехватывает топор двумя руками.

– Зачем ты их бьешь?
– спрашивает юноша, стараясь ничем не выдать своего гнева.

– Я их не бью! Они сами падают да набивают шишки.

Голос Герхальма становится заискивающим.

Внутри Доррина вздымается черная волна. Отбросив посох, он хватает мужчину за плечи и направляет этот поток, пропуская его сквозь батрака.

– Нет... нет... Не-е-ет!!!
– Герхальм пытается вырваться, но руки кузнеца сжимают его как стальные тиски.

Когда Доррин выпускает его, Герхальм обессилено оседает на ступеньку. Выпавший из его рук топор падает в снег.

– Ты никогда больше не поднимешь руку ни на Мергу, ни на Фризу!

Мерга пятится от Доррина и своего мужа, глядя на окружившую целителя черную ауру.

– Не надо...
– бессвязно лопочет Герхальм, сползая в снег.

– Встань!
– приказывает Доррин.

Батрак в ужаса пятится.

Фриза сидит на крылечке, дожевывая корочку хлеба. Юноша поворачивается к ее перепуганной, осевшей на колени матери.

– Я не знала...
– в ужасе шепчет та.
– Я не хотела...

– С ним ничего страшного не случилось, - говорит Доррин, уже успокаиваясь.
– Просто он больше не будет тебя бить. Пальцем не тронет. Мухи не обидит!

– Я не знала...
– твердит молодая мать, не глядя на Доррина. Тот садится в седло.

– До свиданья, лошадка, - весело кричит Фриза.