Чтение онлайн

– Скажи, на вашем Отшельничьем все работают, как ты?

– Нет, только те, кого оттуда вышибают.

– А ты знаешь, что все солдаты пуще огня боятся твоих друзей?

Доррин открывает маленький ящик с гвоздями.

– Бери гвозди.

– Гвозди что надо. Сам делаешь? – спрашивает Пергун, отсыпая в мешочек у пояса пригоршню гвоздей, похожих на миниатюрные мостовые шипы.

Доррин кивает.

– А про твоих приятелей... Ворбан рассказывал, будто эта дикая кошка, твоя подружка, метнула в одного малого свой короткий меч и проткнула его насквозь.

– Насквозь? – переспрашивает Доррин, прилаживая на место доску. – В такое трудно поверить, даже если речь идет о Кадаре.

– Ну не знаю, он уверял, будто насквозь. Правда, хоть они и трусят, но довольны, что ими командует тот громила, твой дружок. Говорят, он дело знает. В отличие от большинства командиров, которые только браниться мастера...

Болтовня не мешает Пергуну прибивать доски.

К середине утра пол настелен, стены маленькой конюшни возведены, и Доррин с помощью Меривен и своего крана устанавливает кровельные стропила.

– В жизни не видел, чтобы дома строили так быстро, – говорит Пергун, огибая квадратное отверстие в полу. – Может, здесь лестницу поставить?

– Мысль дельная. Нужно будет еще отделить стойло, но сначала закончим крышу, – говорит Доррин, цепляя к крану очередную балку.

– А еще, – говорит Пергун, – я такого не видел, чтобы кто-то занимался конюшней, не доделав собственного дома. Ты первый.

– Конюшня проще, и на ней можно кое-что проверить. Например, теперь мне ясно, что для дома потребуются другие крепежные скобы – потяжелее.

Пергун, качая головой, поднимается по приставной лестнице и ждет, когда кран поднимет к нему балку.

– Опять же, не додумал я насчет зажимов, – размышляет вслух Доррин. – А жаль, мог бы вообще один управиться.

– Свет! Ну почему ты так не любишь людей? Конечно, у тебя все получается здорово, за что бы ни взялся, но нельзя же одному да одному!

– Людей-то я люблю, но только за помощь им надо платить. Этак никаких денег не хватит.

– С этим не поспоришь.

Доррин направляет Меривен вперед, и стропило поднимается к Пергуну, который вставляет его в пазы. Затем приходит черед поперечных брусьев, а там и плоских кровельных досок.

Ближе к вечеру, уже собираясь уезжать и глядя на практически готовую конюшню, Пергун спрашивает:

– Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

– У меня уйма работы, – отвечает Доррин сверху, где настилает кровлю. – Я не могу позволить себе отдыхать так, как ты.

– И сегодня будешь трудиться да заката?

– Пока не закончу крышу.

– А когда рассчитываешь обустроиться полностью?

– Думаю управиться за пару восьмидневок, до начала уборки урожая. Рилла говорит, что в эту пору у батраков есть свободное время и можно недорого нанять помощников.

– Через пару лет ты будешь заседать в Совете, – говорит подмастерье с лесопилки, задумчиво обозревая конек крыши.

– Шутишь?

– Какие шутки! Ты мастер на все руки; умеешь и работать, и зарабатывать. У тебя просто не будет выбора, – говорит Пергун, бросая последний взгляд на конек крыши. – Ну ладно, я домой. А ты не задерживайся до темноты.

– Постараюсь, – отзывается Доррин, думая о последних словах подмастерья. Неужто умение зарабатывать деньги ограничивает человека в выборе? А если да, то насколько?

Но от работы эти размышления его нисколько не отвлекают.

– Он становится невыносимым! – говорит Ания, нервно сглотнув.

– Становится? – уточняет Стирол, водя пальцем по бокалу.

– Да ладно придираться к словам... Положим, он всегда отличался высокомерием, но сейчас это меня особенно беспокоит, – она залпом допивает вино и продолжает: – Он без конца похваляется своей силой. Представь себе, грозится в одиночку разрушить Аксальт. Правда, не раньше весны.

– Думаешь, ему это по плечу? – спрашивает Стирол, пряча улыбку.

– По плечу-то по плечу, – отвечает Ания, наполняя другой бокал. – Другой вопрос, насколько это разумно.

– Я так понимаю, он по-прежнему не делится с тобой своими планами? – говорит Стирол, наливая вина себе.

– Если у него вообще есть планы.

– Твой сарказм несправедлив, а это тебе не идет. Планы у Джеслека грандиозные.

– Но так или иначе, он очень встревожен чем-то в Спидларе. Чем-то Черным. Всю весну и лето это не давало ему покоя.

– Но с тобой он своими тревогами не поделился?

– Поделится он, как же! Я могла лишь улавливать намеки.

– А что поведал тебе Фидел?

– Будто сам не знаешь! – фыркает Ания.

– Да, знаю. Но не очень хорошо понимаю, какое дело Джеслеку до любовных писем, адресованных небогатой торговке из Джеллико. Наверняка, в этом кузнеце что-то есть.

– Ты же у нас мудрец, Стирол. Вот и сообрази.

– Джеслек, могучий Джеслек, готовый сравнять с землей город, не находит себе места из-за какого-то сопляка! Кто же он такой, этот мальчишка?

– Он с Отшельничьего, – говорит Ания, сообщая старому чародею лишь то, что ему и так известно.

– Неужто это так важно?

– Видать, важно, – отзывается она с кривой усмешкой.

– Знаешь, Ания, – вздыхает Стирол, – ты вовсе не такая умная, какой себя воображаешь. Может быть, Джеслек и невыносим, но он вовсе не дурак. Ты не хочешь становиться Высшим Магом, потому как думаешь, что тот, кто займет этот пост сейчас, неминуемо проиграет в противоборстве с Отшельничьим и падет. Поэтому тебе выгоднее оставаться в тени и находиться за спиной того из нас, кто будет осуществлять правление.

– Ну, а что если так?

– Это опасно. Потому что слишком очевидно, – пожимает плечами Стирол. – Но вернемся к Джеслеку. Раз он так беспокоится, то наверняка ведет за кузнецом наблюдение и кое-что про него выяснил.

– Ты хочешь сказать, будто только из-за того, что у этого... кузнеца за океаном могущественные родители, Джеслек опасается его больше... чем... – она тщательно подбирает слова, но фраза так и остается незаконченной.

– Чем тебя? Именно так. И на месте Джеслека я постарался бы избавиться от юнца, но не напрямую и так, чтобы меня с этой историей никто не связал. Скажем, пареньку стоило бы сгинуть при падении Спидлара – это можно списать на всеобщую неразбериху и панику. Не стоит рисковать и связываться с Отшельничьим раньше, чем необходимо.