Чтение онлайн

Диагноз: Отравление нейротоксином средней тяжести. Слабо выраженный холинергический криз. Угнетение сознания. Гипертермия (42,1 °C, в пределах физиологической нормы для данного организма).

Примечание: Работает пассивный навык «Неуязвимость к огню». Термостабильность тканей повышена. Резистентность к химическому стрессу: +35% (по сравнению с нормой).

Рекомендации: Атропин. Кислородная поддержка. Госпитализация.

— Вот как, — пробормотал Петрович, читая системное сообщение. — Её стихийный навык помогает. Организм, рассчитанный на экстремальные температуры, лучше сопротивляется химическому удару.

— Это хорошо? — спросил Прометей, спускаясь обратно в погреб.

— Да, у неё есть запас, которого у остальных нет. Термостабильные ткани, широкие сосуды, ускоренный метаболизм. Токсину просто тяжелее с ней.

Доктор перевернул пиромантку на бок, проверил ротовую полость. Чисто. Зрачки сужены, но не так сильно. Слюнотечение минимальное.

Атропин в уменьшенной дозе. Один и пять, а не два. Диазепам решил не вводить. Он дополнительно угнетает дыхательный центр, при поверхностном дыхании это риск апноэ. Укол. Маска с кислородом.

Таймер: 6 минут 12 секунд.

Петрович сам надел маску, проверил прилегание. Он уже собирался велеть андроиду уносить девушку, но робот опередил его:

— Жизненные показатели Создателя стабильно ухудшаются. Пульс — 45 ударов в минуту. Температура тела — 34,2°C. Остаток кислорода — 8 секунд.

Восемь секунд…

— Немедленная разгерметизация! — приказал доктор. — Извлечение!

— Команда принята. Исполняю.

Прометей шагнул к доспеху. Раздалось тихое гудение моторов. Наспинная секция отъехала в сторону. Из машины дохнуло морозом, как из холодильника. Нейроконнекторы отсоединились. Внутренняя оболочка из чёрного углеволокна разошлась, как лепестки диковинного цветка. Показалась простая серая футболка Алексея.

Петрович знал, что в момент вскрытия брони пилот, до этого находившийся в относительной безопасности, получит новую дозу яда из воздуха погреба. Но надевать кислородную маску сразу нельзя, сначала осмотр.

Прометей запустил руки внутрь доспеха и с невероятной осторожностью извлёк обмякшее тело командира. Как только андроид уложил его на пол, врач тут же провёл быструю оценку.

Кожа бледная, холодная, с мраморным сосудистым рисунком. Переохлаждение. Система охлаждения, работавшая на износ, чтобы снизить жар в теле Алексея, выстудила его до костей. Петрович проверил его ротовую полость, прижал маску к лицу и врубил «Диагностику».

Пациент: Алексей Иванов

Статус: Критический.

Диагноз: Отравление нейротоксином средней тяжести. Глубокая гипотермия. Закрытый перелом левой голени. Угнетение ЦНС. Брадикардия.

Рекомендации: Немедленное пассивное согревание, атропинизация, оксигенотерапия, иммобилизация конечности, срочная госпитализация.

Предупреждение: Комбинация гипотермии и нейротоксина создаёт непредсказуемый эффект.

— Твою же мать… — выдохнул Петрович, делая укол атропина в правую ногу. — Холод замедлил метаболизм и сдержал распространение яда, но он же тормозит сердечный ритм и угнетает дыхательный центр, которые и без того под ударом. Мы на двух фронтах.

Врач наскоро прощупал левую голень, та действительно была неестественно подвижна. Закрытый перелом большеберцовой кости. Третья проблема на очереди. Сначала токсин, потом холод, потом кости. Судорог нет. Диазепам при переохлаждении дополнительно угнетает терморегуляцию, так что без него.

Петрович материализовал из инвентаря тонкое, блестящее спасательное термоодеяло и укутал в него Алексея.

— Пассивное согревание. Прекратить потерю тепла. Прометей, уноси Алексея. Потом вернёшься за Искрой. Она последняя на очереди в реанимацию.

— Команда принята, — ответил андроид.

Таймер: 5 минут 20 секунд.

Петрович поднялся на ноги, глядя ему вслед. Четыре пациента. Четыре кислородные маски. Четыре тикающих таймера. Он сделал всё, что мог в этих условиях. Он выиграл им время. Несколько драгоценных минут.

Доктор направился к выходу, чувствуя лёгкое недомогание. Он знал, что отравится. Но эту проблему предстоит решить после. Битва в погребе окончена. Начинается битва в лазарете. И она будет куда страшнее.

Помещение, когда-то бывшее душевой для персонала отеля, теперь превратилось в передовую линию биологической войны. Воздух был густым и влажным, пахнущим хлоркой и хозяйственным мылом. Кафель, тускло отражавший свет одинокой лампы, был залит водой. В центре стоял длинный металлический стол, на котором раньше, вероятно, повара разделывали мясо.

Костоправ и Медведь, два гиганта в несуразных строительных комбинезонах, напоминали неуклюжих мясников. Комбинезоны трещали по швам, обтягивая их мощные фигуры. Противогазы с запотевшими стёклами делали их движения скованными, а дыхание громким и прерывистым. На руках было по два слоя резиновых перчаток.

— Готов? — глухо спросил Костоправ.

Медведь кивнул. Дверь распахнулась, на пороге появился Варягин, потом носилки, дальше Борис. Они переложили завёрнутое в фольгу тело Алексея на холодный металл стола.

— Аккуратнее с левой ногой, — велел Варягин. — Перелом.

— Вижу, — буркнул Костоправ и взял большие медицинские ножницы.

Они уже проделали это дважды. Ершов и Тень уже отправились в лазарет, и каждый раз процедура казалась всё более привычной.

Лекарь-мануальщик подцепил край футболки Алексея и одним плавным движением вспорол ткань до самого ворота. Затем так же расправился со штанами, разрезая их по швам. Стягивать одежду через голову или ноги равносильно тому, чтобы размазать яд по коже. Срезанные лохмотья тут же отправились в чёрный полиэтиленовый мешок, который Медведь герметично завязал.

Кислородную маску тоже пришлось снять.

— Воду, — скомандовал Костоправ.

Медведь взял душевую лейку и направил на тело командира поток едва тёплой воды.

— Осторожнее с температурой! — рыкнул Костоправ. — Он и так ледяной. Наша задача смыть дрянь, а не добить его холодом. Горячую нельзя, вызовет шок сосудов, а холодная его убьёт. Только так.

Вода уносила с собой пот, грязь и невидимую смерть. Костоправ, сменив внешний слой резиновых перчаток, взял в руки кусок тёмно-коричневого хозяйственного мыла. Медведь тоже начал намыливать мочалку.