Чтение онлайн

– И как мы там окажемся? Снова квантово скакнем? – предположила она.

Гавриил улыбнулся.

– Как обычно. То есть, через дверь.

– Через какую-то волшебную дверь?

– Любая дверь волшебная, если ты можешь допустить такую возможность. Что скажешь по поводу этой? – указал он на дверь администрации парка. – Я бы посоветовал тебе расслабиться – так вторжение пройдёт значительно легче. Готова?

Сорано нервно кивнула и схватилась за его руку.

– 1868 год от Рождеста Христова, Англия, графство Ланкашир, детская комната Урии Данэма Третьего.

Третья взглянула на своего спутника, как на диковинную зверушку, настолько странными показались ей его слова. Она хотела было переспросить, как именно они попадут в Ланкашир из Японии, но встретившись взглядом с удивленными администраторами парка, чью трапезу они с Гашей нарушили, Сорано почти сразу почувствовала, как её желудок резко ухнул вниз, а голову стало невыносимо тяжело держать на плечах. Она сучила конечностями в надежде отыскать хоть какую-то опору и успокоилась лишь тогда, когда ее схватили за руку. Сорано молила всех богов, чтобы это была Гашина рука. Обнаружив себя вцепившейся в испачканные сапоги Второго, она прижала ладони к полу, пытаясь утихомирить желудок.

– Ты в порядке? В следующий раз хотя бы попытайся расслабиться, – строго сказал он ей. – Это не оборот речи и не дежурная вежливость.

Третья перевела осоловевший взгляд на стоявшего перед ней угловатого мальчишку лет двенадцати в коротких белых штанишках и кружевной сорочке. Обстановка за его спиной напомнила ей кукольный домик: мебель, стоящая на многочисленных ковриках, была заставлена статуэтками, а на стенах висели расписные тарелки с изображёнными на них животными в камзолах и сюртуках. Комнату освещали две газовых лампы.

– Рад приветствовать, господа, – деловито сказал мальчик. – Опаздываете на двадцать одну минуту, – строго добавил он, бросив взгляд на настольные часы, громоздящиеся на письменном столе.

– Привет, парень, – с чувством сказал ему Гаша, подошёл к мальчику, и, заключив того в объятия, приподнял над землёй, от чего парнишка недовольно закряхтел. – И как тебе нравится Викторианская Англия?

– Довольно претенциозна, дружище, чем не слишком отличается от Эдвардианской или Елизаветинской. Чего только стоят одни турнюры. Впрочем, Анастасии, тут не повезло куда больше, – сказал мальчик, подходя к Сорано почти вплотную и без всякого смущения разглядывая ее. – Сколько же шорьков пыряет в твоей бедной голове. Ну-ка понизь степень этой раздражающей энтропии, – сказал он ей, потирая висок, – назови, скажем, свой любимый цвет.

– И номер Урии, разумеется, – напомнил ей Гаша.

Сорано быстро чмокнула мальчика в губы, почувствовав при этом некоторую неловкость, но вопрос про любимый цвет немного разрядил обстановку.

– Здравствуй, номер Четыре, – ответила она, – больше всего я люблю белый цвет.

Мальчик просиял от услышанного, как будто Третья посвятила его в величайшую свою тайну. На стене перед ними висел портрет девочки, явно состоявшей с Урией в близком родстве. Гаша проследил за взглядом Сорано и объяснил:

– На этот раз два наших товарища – однояйцевые близнецы и члены одной семьи. Кстати, где сейчас Настя? – спросил он у мальчика.

– О, она отошла в 1883, – совершенно обыденно ответил тот. – Обещала присоединиться к нам по пути.

– Ну что ж, тогда вперёд за Тинаше, – ответил Гаша.

Вид у него был настороженный – за дверью кто-то безуспешно пытался не шуметь. Когда Сорано стала замечать, что комната видоизменяется, искусно стирая следы предыдущего хозяина, дверь с треском распахнулась, и богато одетая женщина с флакончиком нюхательных солей, завизжала:

– Джооооон! В комнате Нен какие-то шельмецы!

Ури энергично помахал ей рукой, попутно произнеся:

– 1963 год от Рождества Христова, США, Миссисипи, Галпфорд, гостиная Кеннетов, Тинаше Стейнфилд.

Влекомая Гашей к двери кладовки, Сорано только и смогла произнести, что “ой”, падая головой вперед в, по словам Ури, 1963 год.

Обнаружив себя вместе с товарищами среди лифов и юбок платьев, хлястиков, поясков и кружевных перчаток, Сорано осторожно толкнула створки шкафа, и все трое очутились в просторной светлой гостиной, убранной и, судя по цветочному запаху, только что вымытой.

– Не могу поверить, что Четвертый теперь женщина, да еще и креолка из 1960-х, – весело сказал Ури, поправляя пиджак и следуя за Гашей.

Сорано направилась за ними, с интересом разглядывая огромный телевизор с торчащей, словно рога, антенной. Из соседней комнаты доносился бодрый рок’н’ролл.

– Вот ты где, – победно воскликнул Урия, обращаясь к красивой девушке, вальяжно откинувшейся на стуле и положив босые ноги на кухонный стол. Она курила самокрутку, которая и источала витавший в доме аромат.

– Давно не виделись, Пятая, – сдержанно обратился к ней Гаша.

Сорано не могла не заметить, что это его приветствие было на порядок холоднее предыдущего.

– Я надеялась, вы заберёте меня пораньше, – протяжно сказала она. – Знали бы вы, как хреново мне тут приходилось. А плут не с вами? – разочарованно спросила она.

Остальные, судя по всему, ее не очень интересовали.

– Если верить Матэо, то скоро нам предоставится возможность немного повеселиться, – сказал Ури.

– Привет, милый. Подойди же ко мне. Я истосковалась по поцелуям, – обратилась она к мальчику.

Ури приблизился к девушке, положил ладони с тонкими длинными пальцами на ее лицо и уверенно прикоснулся губами к губам Тинаше. Когда этот странный поцелуй затянулся, Сорано подумала, что связывающие этих двоих отношения, похоже, не поддаются никакой известной ей классификации.

– Ладно вам, ребята. Давайте подберем Матэо, пока он снова не надрался и не исчез в неизвестном направлении, – поспешил вмешаться Гаша, взглянув на пунцовую Третью.

– Любопытная штука это влечение. Так много можно про себя узнать, – без тени смущения сказал Ури.

Гаша закатил глаза.

– И почему мы никак не пересечемся в подходящих ипостасях? Вечно приходится довольствоваться Матэо. У него же никакого вкуса, он совершенно всеяден, – посетовала Тинаше.

С этими словами она бросила дымящуюся самокрутку в раковину, закрыла кухонную форточку и окна в гостиной. Гаша вопросительно посмотрел на Пятую.

– Кеннеты не выносят запаха травки, – злорадно пояснила она.

Затем Тинаше подошла к деревянной двери подсобки, подозвав к себе Сорано, Урию и Гашу.