Чтение онлайн

Политические последствия «зимней войны» сами по себе были достаточным поводом для беспокойства, однако куда большее волнение Москвы вызывали сообщения о том, что Великобритания и Франция готовятся направить на помощь финнам объединенные экспедиционные войска. В начале 1940 г. сообщалось даже о том, что союзники планируют провести бомбардировку бакинского нефтяного месторождения, чтобы отрезать поставки советской нефти в Германию66.

Целью Англии и Франции по отношению к Финляндии было переправить «добровольцев» в зону военных действий через Норвегию и Швецию. В ходе этой операции англо-французские войска должны были взять под контроль норвежский город Нарвик и занять месторождения железной руды в Северной Швеции – важнейший источник ресурсов для военной экономики Германии. Черчилль, который стремился любым способом расширить масштабы войны против Германии, был рьяным сторонником экспедиции; он не рассматривал всерьез возможность начала войны СССР и Запада за Финляндию, но был, очевидно, готов к ней67. Ретроспективно решение Черчилля объяснить сложно. Если бы экспедиция союзнических войск состоялась, это повлекло бы за собой серьезные нарушения нейтралитета Норвегии и Швеции. Немцы постарались бы защитить свой источник поставок железной руды в Швеции, а Швеция сообщила Финляндии, что будет защищать свой нейтралитет и оказывать экспедиционным войскам вооруженное сопротивление. Сталин не хотел конфликта с Великобританией и Францией, но, столкнувшись с возможностью вмешательства союзнических войск и начала масштабной войны в Скандинавии, он, вероятно, понял, что единственный путь для него – объединиться в военном плане с Гитлером.

В своей работе «История Англии 1914–1945 гг.» А. Дж. П. Тейлор пишет по поводу планировавшейся экспедиции в Финляндию, что «британское и французское правительства потеряли рассудок»68. Так мог бы подумать и Сталин, однако у него была другая теория. Маневры Англии и Франции по отношению к Финляндии подкрепили его самое большое опасение – что они пытаются превратить войну в Европе в войну против Советского Союза. Один из возможных вариантов развития событий представил Майский в депеше, отправленной в Москву 23 декабря 1939 г. В британских правящих кругах, писал Майский, есть две точки зрения на англо-советские отношения. Сторонники первой точки зрения выступают за сохранение нейтралитета Советского Союза в войне и надеются, что этот нейтралитет перерастет в дружественное отношение, а затем, возможно, и в альянс, направленный против Германии. Вторая точка зрения заключалась в том, что нейтралитет Советского Союза не выгоден Великобритании и Франции, и что события в Финляндии – хорошая возможность подтолкнуть СССР к войне на стороне Германии. Участие СССР в войне истощило бы его ресурсы, и в таких обстоятельствах более вероятной стало бы присоединение США к альянсу Великобритании и Франции. Более того, если Советский Союз будет истощен войной, будет возможно сформировать международную коалицию капиталистических стран, включая даже Германию, направленную против большевистской России69.

Эти страхи и подозрения публично выразил Молотов 29 марта 1940 г. в речи, обращенной к Верховному Совету и посвященной разгромной критике Великобритании и Франции. «Начавшуюся же в Финляндии войну, – сказал Молотов, – англо-французские империалисты готовы были сделать отправным пунктом для войны против СССР, с использованием в этих целях не только самой Финляндии, но и скандинавских стран – Швеции и Норвегии». Лондон и Париж, утверждал Молотов, рассматривали Финляндию в качестве плацдарма для возможного нападения на Советский Союз. Указывая на помощь, которую Финляндия получала от других государств, Молотов заявил, что «здесь произошло столкновение наших войск не просто с финскими войсками, а с соединенными силами империалистов ряда стран». Молотов также представил обзор «зимней войны» с точки зрения Советского Союза. Как и следовало ожидать, он хвалил Красную Армию за прорыв линии Маннергейма и превозносил преимущества мирного договора, который позволил разрушить планы империалистов, обеспечить безопасность СССР и сохранить Финляндию как независимое государство. Потери советских войск в войне, по словам Молотова, составили 48 745 человек убитыми и 158 863 ранеными, в то время как потери финнов составили 60 000 человек убитыми и еще 250 000 ранеными70.

В то время как Молотов в столь радужных тонах рассказывал о войне, за закрытыми дверями советское правительство тщательно изучало результаты и уроки этого конфликта. Процесс начался с оживленного обсуждения критического доклада Ворошилова о ходе войны на пленуме центрального комитета коммунистической партии 28 марта71. 14–17 апреля за ним последовало специальное совещание Высшего командования по «опыту военных действий против Финляндии». Сталин присутствовал на всех этих дебатах, активно участвовал в обсуждении, а в конце совещания выступил с заключительным словом, посвященным урокам войны.

Свою речь Сталин начал с попытки оправдать решение о начале войны. Он отметил, что безопасность Ленинграда имела особое значение: это был второй город страны, в котором было сосредоточено 30–35 % ее оборонной промышленности. Говоря о времени начала войны, Сталин заявил, что более целесообразным на тот момент было воспользоваться благоприятными условиями европейской войны, а не ждать несколько месяцев, пока будут закончены приготовления к вторжению. Подождав пару месяцев, можно было на ближайшие 20 лет потерять возможность обезопасить положение Ленинграда, если бы Великобритания, Франция и Германия внезапно решили заключить мир. Говоря о продолжительности войны, Сталин рассказал, что советское руководство ожидало, что она продлится до августа или сентября 1940 г., и напомнил о предыдущих российских военных кампаниях в Финляндии, которые шли по несколько лет. Вместе с тем, советские вооруженные силы не восприняли войну с Финляндией достаточно серьезно; они ожидали такой же легкой победы, как и во время вторжения в Восточную Польшу. Более того, в вооруженных силах, сказал Сталин, по-прежнему царил культ русской гражданской войны, однако «гражданская война – это не настоящая война, потому что это была война без артиллерии, без авиации, без танков, без минометов». Сталин подверг критике ориентированность финской армии на оборонительные действия, добавив, что пассивная армия не может представлять собой настоящую современную армию, которая должна быть способна к наступательным действиям. В заключение Сталин отметил, что Советский Союз разгромил не только финнов, но и их «европейских учителей»: «Мы разбили не только финнов – эта задача не такая большая. Главное в нашей победе состоит в том, что мы разбили технику, тактику и стратегию передовых государств Европы, представители которых являлись учителями финнов. В этом основная наша победа»72.

После завершения конференции была учреждена комиссия, целью которой было еще более подробно разобрать опыт финской войны73. Результаты работы комиссии и ее вспомогательных органов были использованы при проведении серии реформ советских вооруженных сил в последующие несколько месяцев. Руководил реформами Тимошенко, который в мае сменил Ворошилова на посту наркома обороны. В мае же правительство подписало декрет, в соответствии с которым в высших уровнях командованиях были восстановлены звания генерала и адмирала, а в июне эти звания получили сотни опытных, закаленных в боях офицеров. Среди получивших повышение был Тимошенко, который стал маршалом, и Мерецков, ставший генералом армии. Примерно в то же время Сталин дал согласие на восстановление в рядах вооруженных сил тысяч офицеров, дискредитированных в результате чисток. Среди них был полковник К.К. Рокоссовский, в июне 1940 г. получивший звание генерала. В годы Великой Отечественной войны ему было суждено стать прославленным маршалом Советского Союза. 16 мая 1940 г. в правила подготовки советских войск были внесены изменения, призванные сделать ее более ориентированной на реальные боевые условия. В июле был ужесточен дисциплинарный кодекс вооруженных сил, а в августе восстановлено централизованное тактическое командование. Это означало, что отныне полевые офицеры не должны были согласовывать свои приказы с политическими комиссарами. В то же время были приняты меры по улучшению пропагандистской деятельности в вооруженных силах и по привлечению большего количества офицеров и солдат в ряды коммунистической партии74.

«Зимнюю войну» нередко изображают как крупную неудачу сталинского руководства: эта кампания дорого обошлась стране, представила Красную Армию в неприглядном виде и дала Гитлеру повод думать, что завоевать Россию будет относительно легко; она привела к дипломатической изоляции Советского Союза и едва не повлекла за собой войну с Великобританией и Францией; она сделала Финляндию врагом, который в июне 1941 г. присоединился к вторжению Германии в СССР. Однако Сталин рассматривал войну и ее итоги иначе. В конце концов, война была выиграна, причем всего за три месяца – несмотря на сложные топографические и погодные условия. Советский Союз добился удовлетворения своих территориальных требований; благодаря своевременному завершению войны были расстроены империалистские замыслы Англии и Франции. Война обнажила недостатки в подготовке вооруженных сил, оборудовании, структуре и идеологии, но это было даже хорошо – нужно было только принять необходимые меры, чтобы их устранить. И прежде всего, финская война придала Сталину уверенности в том, что Советский Союз достаточно силен, чтобы справиться с непредсказуемыми последствиями расширения европейской войны.

Финская война была очень показательна с точки зрения свойственного Сталину стиля верховного командования. Его решение отказаться от идеологического проекта «народной демократической Финляндии» и готовность быстро завершить войну свидетельствовали о способности отступить от догматических убеждений, когда того требовали обстоятельства. Подобным образом, другие решения Сталина – сместить своего давнего соратника Ворошилова с поста наркома обороны, реабилитировать пострадавших в результате чисток офицеров, назначить на высшие должности молодых талантливых командиров – продемонстрировали его гибкость в кадровых вопросах. «Препарирование» войны показало, что положение о непогрешимости Сталина, игравшее определяющую роль в принятии решений советского руководства, не исключало возможности полного и открытого обсуждения широкого круга вопросов, касающихся исправления ошибок и осуществления радикальных реформ. Вместе с тем, интервенционистская политика Сталина и то, с каким благоговением воспринималось его мнение во время обсуждения, означало, что советское командование при принятии решений стратегического уровня по-прежнему не могло обойтись без Сталина. К счастью, Сталину была свойственна типичная для большевизма футуристская вера в преимущества современного мира и новых технологий, и она сослужила ему хорошую службу во многих военных вопросах. Благодаря заинтересованности в достоинствах современных военных технологий, о которой он так часто говорил, он сразу оценил значение молниеносной победы немецких бронетанковых войск во Франции в мае-июне 1940 г. В июле 1940 г. Сталин отменил принятое ранее решение о роспуске танкового корпуса Красной Армии и отдал приказ о формировании ряда крупных механизированных корпусов тяжелой бронетехники75. Примерно в то же время были приняты решения о закупке и производстве моделей многих танков, артиллерийских орудий и самолетов, которые во время Великой Отечественной войны стали главной опорой советских вооруженных сил76. Во время встречи с высшим командованием в январе 1941 г. Сталин отстаивал необходимость механизации армии в дискуссии с критиками, которые считали, что лошади надежнее танков и что последние, в любом случае, очень уязвимы для артиллерии. Сталин настаивал на том, что «современная война будет войной моторов. Моторы на земле, моторы в воздухе, моторы на воде и под водой. В таких условиях победителем окажется тот, у кого большее количество и более мощные моторы»77.

До капитуляции Франции в июне 1940 г. советско-германский пакт сослужил Сталину хорошую службу. Сделка с Гитлером позволила СССР не участвовать в войне, отвратила кошмарную возможность советско-германского конфликта на Восточном фронте, при котором Великобритания и Франция оставались бы в стороне, дала время укрепить оборону страны. Были сделаны территориальные и политические приобретения в Польше и Прибалтике. Возвращение к политике Рапалло в отношениях с Германией было очень выгодно с точки зрения экономики, очень уместным был и нейтралитет Германии во время «зимней войны». Конечно, выгода в этом случае совсем не была односторонней: Гитлер тоже получил очень много преимуществ. Особенно важным из них было то, что он смог беспрепятственно осуществить вторжение в Польшу, не опасаясь, что ему придется вести войну на два фронта. Оглушительный успех немецкой молниеносной войны в Западной Европе нарушил этот баланс. После капитуляции Франции 22 июня 1940 г. Гитлер получил неограниченный контроль над континентальной Европой. Великобритания, которой с недавнего времени управлял Черчилль, была намерена не сдаваться, но было сомнительно, что она сможет сопротивляться и Гитлеру, и соблазнительным призывам к заключению мирного договора. Теперь Сталин столкнулся с перспективой окончания европейской войны и подписания мирного договора, условия которого будут продиктованы победителем – Германией.

Реакцией Сталина на эту новую ситуацию стал ряд инициатив, направленных на то, чтобы оптимизировать территориальные приобретения Советского Союза в дальнейших военных действиях. В середине июня 1940 г. Сталин начал усиливать свое влияние в Прибалтике. Опасаясь интриг прибалтийских националистов и проникновения немцев в этот регион, Сталин потребовал создания просоветских правительств в Эстонии, Латвии и Литве и оккупации всех трех стран Красной Армией. Он возобновил попытки создать сферу влияния Советского Союза на Балканах. В ответ на донесения о неминуемом вступлении Италии в войну Молотов обратился к Риму с предложением о разделе «сфер влияния» на Балканах с Италией и Германией. 10 июня Италия все же вступила в войну, и дипломатические усилия Советского Союза еще более активизировались. Кульминацией их стало сделанное Италии 25 июня предложение признать превосходство СССР в районе Черного моря в ответ на признание Советским Союзом гегемонии Италии в Средиземноморье78. 26 июня Молотов представил послу Румынии ультиматум с требованием вернуть СССР Бессарабию (в настоящее время эта территория входит в состав республики Молдова). Он также потребовал, чтобы Румыния уступила СССР Северную Буковину – территорию с украинским населением, на которую Советский Союз раньше не претендовал. Через два дня Румыния уступила советским требованиям. Приобретение Бессарабии позволило укрепить оборону советских военно-морских баз в Одессе и Севастополе, а оккупация Северной Буковины – закрепить сухопутную связь между Бессарабией и Украиной. Граница СССР и Румынии теперь проходила по северо-восточному берегу устья Дуная, что давало Москве право претендовать на участие в контроле транспортного движения по реке79. Как и Западная Белоруссия и Западная Украина, Бессарабия и Северная Буковина были очень быстро включены в состав СССР. Подобный процесс вхождения в состав СССР в июле 1940 г. начался и в странах Прибалтики. Хотя большинство населения выступало против этого процесса, живущее в крупных городах активное левое меньшинство приветствовало оккупацию территории Красной Армией и требовало установления советской власти и присоединения к СССР. Такие радикальные настроения части населения дали Москве основание пересмотреть отрицательное отношение к «советизации». К середине августа во всех трех прибалтийских странах были проведены фальсифицированные выборы в народные ассамблеи, члены которых затем, как и следовало ожидать, проголосовали за вхождение в СССР80.

Сталин рассматривал все это как меры по укреплению обороны и как предварительные шаги к мирной конференции, на которой должен был обсуждаться переход советско-германского альянса в новую стадию. Однако с точки зрения Гитлера действия Сталина выглядели как угроза и провокация. Захват Сталиным Прибалтики был интерпретирован как часть плана по развертыванию вооруженных сил вдоль восточной границы Германии. Попытка Москвы использовать Италию в качестве посредника по разделу сфер влияния на Балканах рассматривалась как экспансия. Ввод Красной Армии в Бессарабию и Буковину ставил под угрозу поставки нефти в Германию с нефтяных месторождений Плоешти в Румынии.