Чтение онлайн

В своих мемуарах Жуков описывал операцию «Марс» как по большому счету успешную операцию, целью которой было поддержать «Уран», не дав развернуть войска группы армий «Центр» на юге125. Хотя этот взгляд принимают большинство российских военных историков, американский историк Дэвид Гланц в своей книге «Крупнейшее поражение Жукова» утверждает, что операция «Марс» имела для заместителя верховного главнокомандующего первостепенное значение, и после нее была запланирована еще одна операция – «Юпитер» или «Нептун», масштабная операция по окружению и уничтожению группы армий «Центр»126. «Юпитер», по мнению Гланца, планировался как операция на юге, вспомогательная по отношению к «Сатурну». «Сатурн», в свою очередь, должен был стать продолжением операции «Уран»: целью его было вернуть Ростов и отрезать группу армий «А» на Кавказе. По словам Стивена Уолша, план Ставки представлял собой захватывающий по своим масштабам «космический стратегический замысел»127. Взглянув на оперативную карту, несложно заметить, что названия планет (Марс, Сатурн, Уран и Юпитер) недаром были выбраны в качестве метафорических названий для операций по окружению: относительно небольших в случае с «Марсом» и «Ураном» и гигантских в случае с «Сатурном» и «Юпитером». Отвлекаясь от метафор, Гланц и его соавтор Джонатан Хаус пишут, что «стратегические цели советского командования простирались гораздо дальше поражения немецких войск в южной части России: целью Ставки было разгромить оборону врага практически по всей протяженности Восточного фронта»128. Иными словами, «Марс», «Сатурн», «Юпитер» и «Уран» были очередным грандиозным замыслом Сталина по уничтожению вермахта одним махом. Конечно, такая возможность очень привлекала Сталина. В самом деле, даже когда операция «Марс» потерпела поражение, Сталин не отказался от идеи отбросить немецкую армию назад по всему Восточному фронту.

Что касается операции «Марс», это было не столько крупнейшее поражение Жукова, сколько его последняя неудача в районе Ржевско-Вяземского выступа. Операция «Марс» была логичным продолжением многих предыдущих попыток отбросить группу армий «Центр» в этом районе, с той лишь разницей, что на выполнение этой операции было брошено гораздо больше ресурсов, чем на все предыдущие, и по существу она составляла одно целое с операцией «Уран», будучи одним из направлений двойного наступления. Нужно сказать, что именно так две операции описывались в советской прессе до тех пор, когда операция «Марс» потерпела неудачу и исчезла из заголовков газет129. Операция провалилась потому, что группа армий «Центр» была сильнее и располагалась на лучше укрепленных окопами позициях, чем немецкие армии, сражавшиеся на юге. Кроме того, ей не пришлось участвовать в многочисленных битвах прошедшего лета. Несмотря на неудачу, операция «Марс» была неотъемлемым дополнением к «Урану». Ставка не могла игнорировать тот факт, что к Москве приближаются мощные немецкие войска – особенно учитывая, что Сталин (да, возможно, и Жуков тоже) по-прежнему считал столицу Советского Союза основной мишенью Гитлера. Как утверждает Михаил Мягков130, с точки зрения Ставки, изменение стратегии на юге могло принести только временный успех, если бы не была обеспечена защита центрального сектора. Рано или поздно Красной Армии пришлось бы сразиться с группой армий «Центр».

Реакция Гитлера на окружение войск Паулюса в Сталинграде была двоякой. Во-первых, он предпринял попытку вести снабжение 6-й армии с воздуха. Проблема была в том, что люфтваффе приходилось перевозить 300 тонн припасов в день, и в распоряжении немецкой армии просто не было достаточного количества самолетов (половина транспортных самолетов доставляла помощь немецким войскам в Северной Африке, вынужденным отступать в результате операции «Факел»). Погода тоже была против немецкого воздушного моста, к тому же в небе над Сталинградом быстро увеличивалось количество авиации Красной Армии131. Во-вторых, была начата операция «Винтергевиттер» («Зимняя буря») – попытка прорваться к Сталинграду, осуществленная специально созданной для этого группой армий «Дон». Немцы под командованием фельдмаршала Эрика фон Манштейна прошли немного вперед, но были остановлены в 40–50 км от Сталинграда, а войска Паулюса уже были не в состоянии прорваться им навстречу. В любом случае, Гитлер решил, что вместо рискованного и позорного отступления 6-я армия должна сражаться из последних сил. Как и Сталин, Гитлер знал цену героическим поражениям – особенно в тех случаях, когда не было выбора. Важным побочным эффектом операции «Винтергевиттер» стало то, что советское командование было вынуждено отменить операцию «Сатурн» и вместо этого начать операцию «Малый Сатурн», чтобы предотвратить маневр Манштейна132. Войска Манштейна были остановлены, но Ростов был освобожден лишь в феврале 1943 г.; эта задержка позволила группе армий «А» уйти с Кавказа.

Когда советское командование осознало, какого размера войско попало в окружение в Сталинграде, оно приготовило крупную операцию по его ликвидации. Семь советских армий под командованием Рокоссовского начали штурм 10 января 1943 г. К концу месяца битва была выиграна, и в плен было взято 90 000 немцев. В советский плен в Сталинграде попали 24 немецких генерала, в том числе и сам Паулюс.

А в это время Красная Армия начала масштабное наступление на южном участке фронта: 26 января был освобожден Воронеж, а 14 февраля – Ростов. На следующий день немцы отступили из Харькова (хотя в середине марта в результате контрнаступления город был снова захвачен). В начале февраля было начато крупное наступление по направлению Орел – Брянск – Смоленск. Через несколько дней была начата операция «Полярная звезда» – попытка снять блокаду Ленинграда. В приказе по войскам от 23 февраля 1943 г.

Сталин выражал сожаление, что «ввиду отсутствия второго фронта в Европе Красная Армия несет одна всю тяжесть войны», но вместе с тем заявлял, что инициатива теперь находится полностью в руках советской армии: «Ныне Красная Армия в тяжелых условиях зимы наступает по фронту в 1500 километров и почти везде достигает успехов»133. Это было правдой, однако темп продвижения советских войск вскоре замедлился из-за распутицы. В очередной раз выяснилось, что возможности Красной Армии не соответствуют амбициям Ставки, а немецкое войско, учитывая недавнее сокрушительное поражение под Сталинградом, проявило поразительную выносливость.

Хотя Ставке не удалось осуществить свои наиболее амбициозные планы, победа под Сталинградом сама по себе была достаточно впечатляющей. Немцы и их союзники по коалиции за время южной кампании 1942 г. потеряли полтора миллиона человек и ничего не приобрели. Через год после начала операции «Блау» немецкие войска стояли на тех же позициях, с которых начинали. Было потеряно почти 50 дивизий, в том числе – вся элитная 6-я армия. В одном только Сталинграде было убито 150 000 немецких солдат. Армии всех европейских союзников Германии, за исключением Финляндии, были полностью разбиты. Это было началом краха для европейских стран «оси» Берлин – Рим – Токио, которая в 1943–1944 гг. полностью прекратила свое существование134. Именно поражение гитлеровских войск под Сталинградом вдохновило подъем сопротивления во всех оккупированных Германией странах Европы. Психологический эффект, который это событие произвело на боевой дух войск СССР и его союзников, был просто неоценим. Германия потерпела первое серьезное поражение, и теперь союзникам казалось, что победа непременно будет за ними.

Впоследствии Сталинградскую битву часто называли поворотным моментом войны на Восточном фронте. Под Сталинградом советские войска перехватили стратегическую инициативу и с тех пор больше не упускали ее. После Сталинградской битвы вопрос был уже не в том, могут ли немцы проиграть войну; вопрос был в том, как и когда это произойдет. Если не считать последнюю попытку отыграться под Курском летом 1943 г., с этих пор войска вермахта отступали до самого Берлина.

Современные обозреватели из стран-союзников быстро осознали значение Сталинградской битвы. Британская пресса называла победу советских войск спасением европейской цивилизации135. В своей статье в « Washington Post » от 2 февраля 1943 г. Барнет Ноувер сравнивал Сталинградскую битву с величайшими сражениями Первой мировой войны, которые принесли Антанте победу: «Значение Сталинграда в этой войне можно сравнить со значением битвы на Марне, битвы под Верденом и второй битвы на Марне вместе взятых».

В редакторской статье « New York Times » от 4 февраля 1943 г. говорилось: «Сталинград стал местом самой трудной и решительной битвы в этой войне. Развернувшееся там отчаянное сражение, возможно, станет одной из самых значительных битв за долгую историю войн… По своей напряженности, разрушительной силе и трагизму Сталинградской битве нет равных. В ней были задействованы в полной мере силы двух крупнейших в Европе армий, и произойти она могла только в условиях рокового противостояния, охватившего всю землю».

В самом Советском Союзе в то время значение Сталинграда оценивали более сдержанно. Естественно, битву сразу назвали великой победой136, однако на этот раз не было торжествующих заявлений о том, что война выиграна. Советское Верховное командование знало: какой бы великой ни была победа, она не оправдывала его надежд на то, что в результате немецкие войска будут обращены в бегство по всему Восточному фронту. Кроме того, советской армии эта победа досталась дорогой ценой: потери были гораздо более серьезными, чем было объявлено официально. Количество советских солдат, погибших за время южной кампании немецкой армии, составляло порядка 2,5 млн. К этому нужно прибавить колоссальные потери, понесенные в 1941 г., не говоря уже о сотнях тысяч человек, погибших на других участках фронта в 1942 г. Более того, Сталин и Ставка считали, что решающий бой – с группой армий «Центр» – еще впереди. Путь на Берлин лежал по относительно короткой центральной линии, проходившей через Смоленск, Минск и Варшаву. И пока эту дорогу преграждали по-прежнему крепкие немецкие войска, уверенности в победе быть не могло.

Когда наступление весны привело к задержке в осуществлении зимней наступательной кампании 1943 г., Ставка начала обдумывать варианты дальнейших боевых действий. В марте – апреле, после ряда совещаний и консультаций, было принято единое решение о том, что в ближайшее время Красная Армия должна оставаться на оборонительных позициях. По-видимому, на решение Сталина принять оборонительную тактику повлияли три основных фактора. Во-первых, он был разочарован тем, что последовавшие за Сталинградской битвой операции не принесли особенного успеха: на самом деле, на некоторых участках фронта (в частности, под Харьковом) Красная Армия даже была отброшена назад. Во-вторых, у Ставки не было достаточного количества резервов, чтобы сразу начать наступательную операцию.

К 1 марта у Ставки в распоряжении было только четыре резервных армии, хотя к концу месяца их количество выросло до десяти137. В-третьих, несложно было понять, что следующей целью немцев будет выступ в линии обороны советских войск в районе города Курск, на границе центральной и южной частей фронта. А из этого следовало, что можно подготовиться и отразить атаку немцев, а затем начать контрнаступление. Одним из первых сторонников этой стратегии был Жуков, который 8 апреля написал Сталину: «Противник, понеся большие потери в зимней кампании 42/43 года, видимо, не сумеет создать к весне большие резервы для того, чтобы вновь предпринять наступление для захвата Кавказа и выхода на Волгу с целью глубокого обхода Москвы. Ввиду ограниченности крупных резервов противник вынужден будет… развернуть свои наступательные действия на более узком фронте и решать задачу строго по этапам, имея основной целью кампании захват Москвы.