Чтение онлайн

Пробравшись прямо в гущу столпотворения, парнишка подозвал своего вояжера и ткнул пальцем в двух мужчин сомнительной порядочности.

– Он и он – оба уроженцы Саппарда, надежные и быстрые. У Джо, – юноша нацелил палец на одного из них, убеленного сединами, – полный галоп, если спешите.

– По рукам! Ведите Джо, – ввязался в авантюру старик и рассчитался с уотерменом.

Юнец не обманул: лошадь неслась во весь опор. К вокзалу Айрон-Хаус экипаж домчал авансом, и у Шиперо осталось достаточно времени, чтобы подкрепиться в дороге. Он зашел в почтовую контору и, не касаясь частностей, телеграфировал сестре о своем скором приезде.

Отобедав в придорожном буфете и даже недолго послонявшись по окрестностям, Лойд вернулся к вокзалу и, сверив время отправления по огромным настенным часам, двинулся на назначенную платформу.

Попутчиков в Брумманс все прибывало. Публика была разношерстной, как и полагается вмещать в себя городу с множеством транспортных развязок. Чтобы хоть как-то скоротать время, Лойд принялся изучать толпу. «Экое обилие женских лиц!» – подумалось ему. Благородные барышни в пышных юбках и с тонкими талиями, маленькие мисс в миниатюрных сорочках и кружевных фартучках, пестрая прислуга при своих хозяйках – в скромных униформах, но подчас и те не могли скрыть природного очарования. Было здесь в избытке и пожилых леди, раздающих светские улыбки таким же возрастным кавалерам, и падших женщин, легко узнаваемых по наличию посторонних красок на лице и полуприкрытому стану.

Задержав заинтересованный взгляд на черноволосой чаровнице с кожей цвета оливы, Лойд с тревогой отметил, что и сам является объектом наблюдения. Некто, завернутый в траурный, неестественно длинный макинтош, сверлил его пустыми глазами из-под копны спутанных волос. Чтобы окончательно убедиться в том, что жертва преследования и есть он сам, а не кто-то позади, Лойд завертелся на месте и стал вглядываться в попутчиков. Никого, кроме него, кажется, не интересовала подозрительная фигура в странных одеждах. Однако, когда он было обернулся, чтобы рассмотреть незнакомца получше, того и след простыл.

Не успело воображение старика разыграться, как послышался звук приближающегося локомотива. Шум толпы усилился, теперь больше напоминая жужжание растревоженного осиного гнезда. Со всех сторон хлынул поток людей, образовывая толчею у каждого входа в вагоны. Теперь, чтобы не остаться без места, следовало прокладывать себе дорогу через визгливые крики женщин, чьи наряды непременно подвергались неаккуратному обращению, и многочисленный багаж, всякий раз преграждающий путь ногам.

Кое-как – чему помог настойчивый сигнал к отправлению – люди расселись по местам. А те, кому места не хватило, расположились на собственных саках 4 : как правило, это были простолюдины, слуги и беснующаяся ребятня. Хотя, если не касаться частностей, простолюдинами в вагонах третьего класса были все. Те, кто мог позволить себе путешествовать в купе первого класса, разумеется, были избавлены от необходимости соревноваться за удобства.

По левую руку от Лойда устроилась пожилая чета – дряхлый старик и сгорбленная жизнью старуха. Нищета и голод, кажется, не только не сломили их былой любви, но и укрепили духовную близость: они нежно ворковали друг с другом, держась за руки, и посмеивались над чем-то, понятным только им одним. Заерзав, Лойд перевел взгляд на теснящуюся напротив прислугу подле своих господ. В голове закружили смыслы: «И почему жизнь устроена так, а не иначе?» Не сумев вынести внутреннего давления, Лойд отказался от путевой философии и принялся осматривать остальных попутчиков. Некоторые выглядели и впрямь довольными своим пусть и незавидным, но прочным социальным положением. «В конце концов, – подумалось старику, – каждый сам плетет узор своей судьбы. И сострадать чуждой душе – все равно, что обессмысливать ее путь и умалять ее право на акт свободной воли».

Шиперо выискал глазами ту самую черноволосую головку, сидящую двумя рядами дальше, и, борясь со смущением, дал себе вольность выдумать ей имя: «Леонора… Нет, пожалуй, слишком официозно. Ее имя должно быть чувственным и мятежным, как океанский прибой. Элен. Аделия. Да-да! Аделия – впору. Это имя не угодницы, а женщины высоких нравственных идеалов. С этим именем она могла бы разом разбить дюжину мужских сердец».

Пока наш герой, воспрявший духом, упивался несбыточными грезами, главным объектом которых была очаровательная и уже не безымянная незнакомка, некто – сторонний наблюдатель – угадывал его мысли.

К полуночи добрая часть лавок обезлюдела. Один за одним, чета за четой пассажиры покидали поезд, в сумерках различая очертания мест своего назначения. Лойд дремал, сморенный работой воображения и сердцебиением железного коня. Невзирая на то, что скамья, которую он делил с еще пятью попутчиками, опустела и теперь он мог расположиться удобнее, глубокий сон никак не шел. От непривычки спать в дороге спина немела, ноги налились свинцом, а руки, не желающие выполнять роль подголовника, сводило судорогами. Очередной раз ворочаясь в надежде сыскать удобности, Шиперо краем зрения уловил уже знакомый ему блеск глаз. Он принадлежал тому самому незнакомцу с перрона. Окончательно проснувшись, старик распрямился и уставился на своего преследователя. С минуту они молча буравили друг друга взглядами: Шиперо – выказывая осуждение и смущение, незнакомец – сохраняя высокомерие и непроницаемость.

– Ну уж нет! – шикнул старик, терпение которого лопнуло. – Довольно с меня сумасбродства!

Он решительно вскочил со скамьи и нарочито угрожающе направился к единственному, кроме него самого, бодрствующему пассажиру в вагоне.

– Любезный! Извольте объясниться! Что это вы себе позволяете – так бесстыдно нарушать покой порядочных мещан!

Незнакомец, по всей видимости, ожидал и даже алкал сего случая, ибо его пустое лицо не выказало в ответ ни изумления, ни беспокойства, ни неловкости. Взамен оно излучало полнейшее воодушевление.

– Присядьте, мой друг. Вы растревожите сладкие грезы наших соседей, – речь незнакомца содержала в себе неизвестный Шиперо акцент, а голос, словно источаемый джинном из пустот мифической лампы, был подобен шелесту ветра.

Руководимый инстинктивным трепетом и слегка пристыженный старик приземлился супротив странного господина и, не моргая, принялся изучать его безжизненное лицо. Невдомек ему было, что именно в этом лице выдавало безжизненность: то ли отсутствие каких-либо чувств, то ли его восковой цвет, то ли водянистые глаза. Незнакомец не спешил заговорить, да и у самого Лойда язык будто отнялся, а былой запал рассеялся, как дым. Что-то в этом спутнике позволяло себя узнать, но старик не мог смекнуть наверняка.

Немое знакомство переросло в одностороннее напряжение, и Лойд не выдержал:

– Я могу вас знать?

Ответ последовал незамедлительно:

– О, я совершенно убежден в этом. Вы заприметили меня еще на перроне Айрон-Хаус, помните? – реплика была приправлена издевкой, однако ни один мускул на лице ее адресанта не выдал этого.

Шиперо уразумел: никакое соблюдение аристократических манер в беседе с этим господином заранее не учтено. Поэтому, будучи сам человеком чистосердечным, он возрадовался возможности говорить без околичностей и пошел напропалую:

– Ваша правда. Но вы мне, прошу простить мою прямоту, уже тогда кого-то напомнили. Мы не встречались прежде?

– О, уверяю, мистер Шиперо, ваше допущение беспочвенно! Вы никак не могли повстречать такого, как я, нигде прежде.

Волосы на голове архивариуса зашевелились. Мало того, что незнакомец своим интригующим способом повествования явно темнил, так еще и точно знал, ко всему прочему, с кем имеет дело!

– Но… Коль мы ранее не встречались… Откуда, не обессудьте за докучливость, вам известно мое родовое имя?