Исцеляющее безумие: между мистерией и психотерапией
Шрифт:
Как и прочая мифология древних греков, очень психологически верная история. Естественная женщина не «сдается» мужчине сразу. Она соперничает с ним и обычно оказывается сильнее (выдержаннее, равновеснее, целостнее). Она борется с ним как с врагом и вполне ощутимо жаждет крови (хотя бы в отместку за то, что и он, охотясь, скажем, за девственницей, жаждет кровопролития). В воинственных матриархальных культурах (в мифологии названных амазонками) женщина могла выйти замуж только после того, как убъет хотя бы одного мужчину-врага. В моем родном Крыму это практиковали сарматы и – очень возможно – тавры. И «загоняют» такую женщину в замужество не мужчина сам по себе, но Афродита, ласково давящая на болевые точки и ослепляющая своими золотыми дарами
На более общем и глубоком уровне эта история рассказывает о «выходе к людям», о «вхождении в человечество» существа, которое внутренне было из «другой оперы». Ее вскормила медведица, она прекрасно жила своей дикой природой, ничем не была обязанной людям и потому не должна была вписываться в их житейские правила. Это очень психологически сильный миф! И очень точно описывается, что же «выводит» человека в мир людей из такого состояния. Во-первых, трагедия, сильная боль, крушение «природного мира». И во вторую очередь, собственная неполноценность. Время, нужда в ласках – это «объективная» неполноценность. И замечательной деталью мне кажется то, что Аталанта вынуждена выставить собственную неполноценность – проигрыш в беге – как входной билет в «нормальный» людской мир. Людской мир и есть объединение вокруг неполноценностей – частично естественных, частично выдуманных и выученных. Именно наши слабости связывают нас друг с другом. В-третьих, принуждает «отцовское наследство»; принимая его – уже начиная с тела – приходится принимать и свое «место» в человеческом мире.
__________________
Вечером в четверг я выпивал одним махом три с половиной литра ерша – выпивал и ложился спать, не раздеваясь, с одной только мыслию: проснусь я утром в пятницу или не проснусь? И все-таки утром в пятницу я не просыпался. А просыпался утром в субботу, и уже не в Москве, а под насыпью железной дороги, в районе Наро-Фоминска.
Как же просыпается Спящая Красавица? Сие есть великая тайна. Конечно, как у всех психических процессов, здесь есть внутренний аспект и внешний. Внешне это может выглядеть так: она выходит замуж. Внешне это может выглядеть так: она разводится. Я сейчас нарисую вам иллюстрации, чтобы было понятнее, но – опять и опять я повторяю – внешние события имеют к внутренним отношение косвенное, и чем невротичнее и запутаннее персонажи, тем это больше так. А вот внутренне это именно так и происходит: она открывается навстречу своей судьбе, принимает свою природу, дает дорогу дремлющим в ней силам. Чаще всего этими дремлющими силами оказываются сексуальность, самостоятельность, агрессия; часто – «нормальные» желания типа завести свой угол и родить детей; нередко – ум; и так далее.
Важно, что реальное пробуждение происходит и внутри, и снаружи.
Выход Афродиты на сушу – прекрасная иллюстрация пробуждения Спящей Красавицы. Любая деталь здесь кажется мне значимой. Она выходит из воды, ее принесли волны моря, стихия переменчивости, вечной игры, бесконечного бессмысленного узора (я вспоминаю, как рассказывают сны молоденькие девушки – сумасшедшее, переливающееся богатство образов, ярких историй, все без начала и конца, и обычно "хозяйкой" не понимаемые вообще никак). Она ступает на землю и приобретает вес. Тело ее наливается земной тяжестью; в воде оно было гораздо легче. Ноги ее обретают опору. Тело теряет (наверное) часть гибкости. Она закрывается волосами: возникает проблема наготы, которая раньше не существовала. (Здесь нет аллюзии на грехопадение, мне чудится здесь какая-то очень простая, чуть не биологическая, причина, наподобие "выхода на сушу" земноводных, которым пришлось поэтому обзавестись кучей "одеяний" (например, скорлупой яиц, предохраняющих от высыхания).
Полина работала на группе хорошо и честно. О своих проблемах, впрочем, почти ничего не говорила. Сидела в уголочке, сопереживала; такой тихий суслик. На самом деле ей было чем позаниматься: у нее за спиной было много лет несчастья, нелюбимый муж, подавляющая свекровь и прочий букет. Но есть такие люди, всё переваривающие внутри себя, партизаны, таинственное подполье. И Полина была ярким их представителем. Есть хорошие шансы, что я так никогда бы и не узнал, что произошло после нашей группы.
А произошло вот что. На обратной дороге, за сутки в поезде, она все окончательно про себя поняла, расставила приоритеты, приняла решения. С вокзала она шла «походкой силы» – которую сама для себя изобрела на группе (на которой мы много «игрались в индейцев» и бегали по лесу). Пришла домой и сказала мужу: «Павлик, мы с тобой разводимся!»
Он, как рассказывал летописец (она сама), даже не отвлекся от кроссворда. Надо полагать, она завоевала в семье прочное положение неудачника, с которым и разговаривать-то незачем. Полина подавила в себе желание с ним «разобраться» (в норме она или молчала, или кричала, и то и другое без толку) и сказала, что в ЗАГС сходит сама.
Она пошла в ЗАГС, походкой силы. Она рассказывала потом, что чувствовала, что ей надо успеть, пока жива энергия, наработанная на группе, и пока живо ясное сознание. Она пришла в ЗАГС и спросила, что нужно для развода. И выслушав ответ, опять пошла домой за нужными бумагами.
Дома Павлик уже немного понял, что дело не совсем так просто, как обычно. Когда Полина вернулась, он стал пытаться ее «вразумить». Человек, вероятно, был довольно жесткий, потому что базовым его аргументом стало вот что: когда она нашла свидетельство о браке, он его выхватил и разорвал на несколько кусочков.
Но, как поется в песенке «влюбленных не остановить»: Полина аккуратно взяла кусочки и «походкой силы» отправилась в ЗАГС. На этот раз она пришла туда уже к самому закрытию. Принимать ее не хотели, но ее трудно было не принять. Она прошла в кабинет заведующей и выложила на ее стол все бумаги, нужные для подачи заявления на развод. А потом спросила: есть ли у вас клей? И под взглядом Великой Тети Полина разложила на столе обрывки свидетельства о браке и стала их склеивать.
Развод состоялся.
Она мне потом объясняла: «Важно было успеть, пока эта энергия била. Я мечтала об этом годами – и никогда не то что не решалась, а вот как бы оцепенения было не нарушить…»
Еще через год после развода Полина рассталась со своей собакой – огромным псом. О, эти маленькие женщины с огромными собаками – это отдельная тема! Хотя что ж – нет, это та же самая тема, совершенно классическая. Эти собаки охраняют девственность, они сильнее мужчин, они и есть их безопасные мужчины.
Еще через год… Короче, вы уж поверьте, всё это было не зря.
До этого – сказать ли вам? – до этого я их плохо знал… Я стремился за ними мыслью, но как только устремлялся – сердце останавливалось в испуге. Помыслы – были, но не было намерений. Когда же являлись намерения – помыслы исчезали, и хотя я устремлялся за ними сердцем, в испуге останавливалась мысль.
Множество историй с «пробуждением» прошли через меня, мимо меня, некоторые с участием меня (не зря я трижды проводил мистерии с такой темой). Конечно, одна из самых частых «проблемных» тем с этим самым просыпанием – сексуальная.
Далеко не все из них я мог бы рассказать в этой книге… Но вот отрывок из недавней переписки с давней участницей моих групп и хорошей подругой. Призрак затянувшейся девственности висел над ней все несколько лет, сколько я ее знал. Человек, умный, смелый и добрый в массе других дел, при приближении к сексуальности терялся и как бы исчезал. Она несколько раз на моей памяти на разных группах пыталась прорабатывать эту проблему, упиравшуюся в ее совершенно идеалистические представления о мире и иезуитскую логику аскетизма.