Чтение онлайн

Отличным примером (совершенно спонтанным) было однажды закапывание одной девицы на черноморском пляже. Девушка вела себя как-то очень неприятно для окружающих, в первый день получила кличку «Штучка», а во второй очень сильно опоздала. Группа, уже сделавшая пару процессов на берегу моря, встретила ее без любви и сразу села придумывать, как бы деву примерно наказать. Штучка была, кстати, очень симпатична внешне и разодета очень элегантно и «кудряво». Мы обсуждали довольно долго; наверное, с пятнадцать минут. Решили в конце концов похоронить ее в местном песке. Интересно (мне), что вроде бы возмущенная Штучка миллион раз могла встать и уйти – никто бы за ней, конечно, не гнался. И пока мы копали яму (руками) – тоже никто ее не держал. Но психология – это гипноз; не встала и не ушла, и даже не сняла ни одной своей элегантной одежки. Мы положили ее в яму и засыпали песком. Не как Саида в «Белом солнце пустыни», полегче, по грудь. Потом прочитали каждый надгробную речь; кто-то осмысленно: что свое он хочет похоронить; кто-то всякую смешную ерунду.

Под конец произошло несколько вещей, которые подчеркивали символический характер происходящего (кого и зачем мы хоронили). «Могилу» украшали разными предметами, и один парень поставил на верх холмика пустую пластиковую бутылку; а другой схватил ее и громко прочитал: «Миргородская – королева минеральных вод!». Намек поняли почти все: Штучка стала «королевой весны», или «королевой природы», чье символическое убийство и погружение в землю обеспечивало возрождение всей природы и нарождение нового.

Почти в ту же секунду бросилась в море купаться «первая леди» нашей группы – та, кого, я уверен, выбрали бы королевой, если бы мы такую выбирали. Вода была холодной, и это было основной причиной, почему мы не стали бросать туда Штучку. Что ж – вторая кандидатура на роль Королевы сделала это за нее.

Пролитие крови тоже не редкость на таких процессах. В сущности, когда нынешний «простой народ» жрет до отвала на подобных праздниках шашлыки, он исполняет вторую часть обряда, где в первой части животное забивали и резали. Я вспоминаю в связи с этим другую «Майскую мистерию», где я водил людей «по стеклам» – босиком по куче битого бутылочного стекла. Обычно такие процессы проходят совершенно бескровно и спокойно. Этот же день нашей мистерии был посвящен «раскаянию и молитве», и вот так или иначе на стеклах порезались понемногу почти все – или даже совсем все. Но никого это не смутило: как-то эти капли крови были «по теме», «за грехи наши». Поздно вечером мы показывали хождение по стеклу на большом собрании других людей – и на этот раз не порезался из нас никто.

Проводы «Старого года»… Вытряхивание из своего тела остаточного напряжения, перерезание завявших пуповин, прощение долгов. «Эту границу ты не перейдешь, останешься в прошлом». Пока-пока!

Вторая часть «праздника обновления жизни» – это часть «нулевая». То, что я говорю, может быть, звучит не совсем «классично», но я имею в виду очень простую и известную вещь. Между «смертью» и «возрождением» есть некий участок времени и бытия, который происходит на «ничейной» земле в «нулевом времени». Всякие «Книги Мертвых», возможно, описывают эти состояния – в этом я не спец. В моем представлении это нечто вроде попадания в «никуда», где привычные формы утрачиваются, а о новых еще можно не беспокоиться. Старого уже нет, а нового еще нет; так что же есть? Есть пресловутое (для многомудрых элиадовцев) illo tempore, перво-время, когда времени не было. Есть «твое лицо до рождения» (дзэнский образ, ТМ). Есть в определенном смысле выход из состояния человеческого и какое-то время разгуливание на свободе, «пока недремлющий брегет не прозвонит ему обед».

Это очень просто в формальном смысле.

В реальных действиях это может быть, конечно же, очень разными вещами.

Например, «самой базовой» медитацией – сидишь, смотришь; ничего не происходит; ты не ты, ты – «чистое сознание».

Например, «темной комнатой», где люди встречаются в полной тьме. При запрете на разговоры дело еще больше приближается к «нигде». Очень сильные ощущения, «совершенно нереальные», как многие их потом описывают.

Например, таким «карнавалом», где каждый играет «не себя». Совершенно замечательные бывают расклады. И мне добавляет прелести тот факт, что больше такого никогда не увидишь, все совершенно одноразовое, только сейчас и только у нас.

Поэтому так трудно об этом рассказывать. Не с чем сравнивать.

Вот вдруг вспомнил: был один такой паренек, которого «центральной ночью» обуяло счастье отсутствия «я». Я захожу в комнату, где он лежит, и спрашиваю: может, тебе чего надо? А он поворачивается ко мне и отвечает: «Я» не существует!» Я понимающе киваю и поворачиваюсь уходить. Тогда он бросает мне вслед: «Но тело хочет чаю!»

На позапрошлой майской мистерии было затмение луны (о котором я заранее не знал).

Я уже упоминал, что ведьминский шабаш, «Вальпургиева ночь» приходится на это же время года. Это именно «ночь» – время между вечером и утром. В эту ночь бушуют самые разные силы, пляшет огонь и пляшет Зеленая Ведьма (дух растительности), люди летают, мир перемешивается как варево в том страшном котле. Конечно, ведьмам и их празднику можно было бы посвятить отдельную главу, но я опять отговорюсь тем, что не спец, и только поклонюсь с почтением и подмигну: «Мы с вами – одной крови!»

___

И наконец часть третья – это праздник встречи нового. Что оно такое и какое оно – мы еще не знаем; но мы приветствуем его, как утро. (Очень здорово, если это происходит на рассвете). День рождается; духи неизвестности отступают; здравствуй, солнышко!

К новому хорошо повернуться самой красивой и верной стороной: «как новый год встретишь, такой он и будет!» Оттого и хорошо его встретить, например, общим шествием в красивых одеждах, убранными цветами и зеленью, со счастливыми лицами, с радостью. Спящая Красавица очнулась ото сна, и весь мир просыпается вместе с нею. Что плавно переводит нас к следующей главе.

Чаще, чем наоборот, «новая жизнь» приходит к человеку любовью. «Первомайские» действа особенно щедры на «романы», влюбленности, возгорания страсти. Я со своей Виткой познакомился в начале мая. И сына мы зачали через несколько лет в эти же ночи. Одну из майских мистерий в Вороне мы позже стали называть «любовной», так много там было сладкой страсти. Виноваты, конечно, соловьи и цветущая глициния…

Я хочу в заключение рассказать одну сказку, которая мне кажется «по теме».

Жил-был Андерсен, старый грустный сказочник с длинным носом. Жил он один, дрожал над каждой копейкой, хотя был довольно богат, и все время грустил и лил слезы над своими воспоминаниями и мечтами. Когда-то он сочинил множество замечательных сказок, которые полюбились взрослым и детям всего мира, но с тех пор утекло много воды, прошло много лет, и он уже давно писал только очень грустные сказки, от которых на душе становилось печально и тоскливо. Он боялся простудиться, заболеть чем-нибудь похуже, боялся воров, незнакомых прохожих и очень боялся умереть. Вместо себя он отправлял на тот свет множество мальчиков и девочек, стариков и старух, добрых и злых героев своих сказок. И чем больше их умирало в его бумагах, тем больше он боялся за себя. Каждый вечер, перед тем, как лечь спать, он клал у своей постели записку: «Я не умер!» – потому что боялся, что заснет так крепко, что его похоронят живым.

Однажды старый сказочник сидел в своем доме, а за окном лил холодный дождь. Горела печь, и в комнате было тепло, зато за окном ветер и ливень так и бушевали! Вдруг в дверь его комнаты кто-то постучал. Сказочник встал и открыл замок. На пороге стоял красивый мальчуган, совсем голый. В руках он держал лук и стрелы, с которых, как и с него, лилась вода. Мальчик дрожал – наверное, от холода – и старый сказочник сразу впустил его в комнату. Там он усадил мальчика у камина, накинул на него свой халат и дал ему вина и яблок. Мальчишка обогрелся и повеселел. Он вытянул ноги к камину и стал петь, а потом встал и пустился танцевать.