Чтение онлайн

Если оргия – очень понятный для моих соплеменников атрибут мистерии, то унижение понимается и принимается гораздо хуже. Я открыл для себя эту тему, как любил говорить Юнг, «эмпирически», то есть из практики. Почему-то на совершенно различных действах, на аналитических ли группах, или на «беспределах», кто-то хотя бы раз разыгрывал – сознательно или без – сцену «унизьте меня», «ударьте меня», «разорвите меня на части». Спектакли эти обычно не удавались, оставляя кучу тягостных ощущений, но сама повторяемость меня задела – особенно при том, что это делали совсем разные люди, и девушки-хохотушки, и дамы калибра тяжелой артиллерии. Здесь уместно сделать сноску, что я вообще склонен относиться к результатам как к замыслу – не к тому, который был выписан лозунгом, но к реальному, тому, что собрал нас вместе. Можно сказать, что мои действа (хотя бы только для меня) реконструируют мифологию психологически. То, что происходит – не как задумывается, а именно что и как происходит – открывает и проявляет элементы универсальной мифологии не хуже этнологического исследования папуасов.

Итак, эта потребность в унижении, более глубокая, чем Берновская игра «Ударь меня», отражает, как я думаю, базовую черту ритуалов инициации, а значит – процесса трансформации. Логика здесь очевидна: нынешнее состояние, из которого человек стремится выйти, должно быть попрано. Оно должно потерять свою прелесть.

В сказках это прекрасно видно. Возьмите «Железный Ганс» или «Принцессу-свинопаску» братьев Гримм (как мужской и женский варианты) – и там, и там королевское дитя становится слугой самого низкого пошиба. Это чаще всего связано с кухней, самым грязным местом работы (Золушка, Маленький Мук, солдат, который чертов чумазый брат и т.д.). Обычными испытаниями сказочного героя является обмывание вонючего старика, женитьба на лягушке, семь лет службы и т.п. – и общей темой здесь сквозит унижение.

Он именно что должен пасть низко, на дно колодца, на дно общества, во власть «грубых зверушек», которые, как заметила в своем трипе Алиса, «всё время норовят командовать». Зачем? Такова логика, и если задуматься, это железная логика, которой трудно придумать альтернативу. Это – логика молитв («Прах я еси, Господи!»). Это – логика религиозных и духовных сект («Тридцать ударов этому монаху»). Это – логика психотерапевтического принятия себя и мира (как говорит Михал Михалыч, «Какие хорошие люди здесь собрались! А бздуном никто не хочет быть?»).

______________________

Унижение, в сущности, хреновое слово из-за того, что описывает способ взаимодействия между людьми. На самом деле, в мистерии – инициации – по-любому должен происходить простой процесс растворения личности, такова алхимия. Не пригибания и обламывания этой липкой структуры (что подразумевает слово «унижение»), но гораздо более тотальный и безличный процесс об-нуления, о-без-личивания. Идеальным условием хорошей инициации является возврат к тому простому и базовому состоянию, которое в дзэне называют «твоим лицом до того, как ты родился». В инициации участвует не личность, обладающая характером, а просто человек, существо, душа. Все привычки, заморочки, способы крутить мысли этого существа являются не просто вторсырьем, но именно мусором или чем-то вроде мягкой мебели в горном походе. Скорее всего, именно они и довели это бедное существо до того печального и униженного положения, что ему потребовалась инициация.

Железная логика. Как же это достигается практически? По всем фронтам, на всех доступных уровнях. Личность стоит на фундаменте своих историй, а характер состоит из привычек и предпочтений. Поэтому истории, привычки и предпочтения более-менее игнорируются. Минимум разговоров. Убрать имя (можно дать взамен кличку; на одной мистерии я просто попросил участников пронумероваться на первый-второй-и т.д., а потом эти номера сделал именами). Простые процессы, в которых нет «достижений и потерь» (никто не может никого победить, и даже просто сделать что-либо правильно), наподобие быстрого дыхания, танца, бега. Ты дышишь или танцуешь, когда у тебя это хорошо получается, и ты дышишь или танцуешь, когда у тебя это не получается; нравится – дышишь, не нравится – дышишь. Твои реакции и мысли по этому поводу сугубо вторичны; как правило, тебя никто о них не спросит. Мистерии нет дела до твоей личности (личины), ей есть дело до других вещей в тебе. Личности, как и уму, невозможно запретить функционировать, но внимание переключается на другие функции.

Освобождение от характера – великая свобода.

Можно поиграть красивыми словами и сказать, что очищение от характера и очищение от грехов – одно и то же. Оставим такую точку зрения людям серьезным и духовитым; в ней безусловно есть правда; сами же займемся вещами попроще, вроде баньки в субботу. Очищаться человеку нужно не от великой греховности; так, просто, живешь-живешь – пачкаешься. Опять – в физическом смысле очищение от грязи в культуре прекрасно понятно и отточено; а вот в психологическом – еле-еле. Кроме церковной исповеди есть, пожалуй, только идея релэкса по выходным, кое-какого очищения от «стресса». Опять мистерия предлагает компенсировать ежедневную культуру специальными практиками.

Почти все идеи очищения легко понять по аналогии с баней. Так же, как там, нужно раздеться и «грязь обнажить», чтобы она стала доступной для «воды». Понятно, исповедь здесь хороша, но, на самом деле, любой процесс обнажения, актуализации плохо видимых «грехов» хорош. Та же оргия – она обнажает таящиеся сексуальные импульсы. Та же кровавая жертва, о которой речь пойдет дальше – импульсы одновременно сильной руки и смиренной воли.

Только не надо уподобляться праведникам и говорить, что вовлекаясь в процессы, связанные с агрессией, развратом, жестокостью и т.д., мы рискуем «породить то, от чего хотим очиститься». Ибо уподобитесь не праведникам, но ханжам, «фарисеям», что стремятся блюсти внешность и не заботятся о внутреннем, скрытом, истинном. Тот, кто ест мясо, очевидно несет грех пролития живой крови, и скрытие этого есть ханжество вовне и психологическая наивность вовнутрь. Тот, кто смотрит боевик, несет в себе идею и желание пролития крови. Им есть от чего очищаться, и актуализировать эти желания в мистерии так же опасно, как смотреть боевик. С той разницей, что тому, у экрана, почти нечем очиститься, инстинкт просто волочит «владельца» по кругу. У нас же есть «вода и мыло».

Следующая деталь бани – сильный разогрев, до пота. Это опять «актуализирует грязь», и опять ханжа может сказать, что это «рождает грязь, которой не было». Давайте посмеемся над ним с верхней полочки.

Разогрев в мистерии – «нагнетание обстановки», оно может быть тематическим, как нагнетание страха, похоти, дикости и т.п., а может быть неспецифическим. Мое любимое усиленное дыхание (холотропное или «чакровое» по Ошо), быстрое и глубокое, обладает как раз таким действием, в котором один проорется, другой разденется, а третий заметит впервые за тридцать лет птицу над головой. Усиленное дыхание в большинстве случаев ведет к очищению, это его природа.

Что дальше в бане? – вода и мыло. Что на этом месте в церкви? – таинство искупления. Что на этом месте в мистерии, я смогу объяснить только тем, кто не будет сильно разыгрывать тупость. Таинство искупления, на самом деле, – частный случай мистерии. Есть миф, согласно которому грех, в определенных условиях, после исповеди, прощается и искупляется. Миф есть мыло, средство искусственное, повышенной эффективности. Можно, в принципе, мыться и без него, хотя хуже; лишь бы была вода, что есть вода? – сознание.

______________________

Это очень просто, но мало кому понятно. Осознавание обладает великой искупительной силой. Видение вещей как-они-есть целебно и очистительно. Буддистская медитация и психоанализ дают практики обращения с этой «водой». Мне очень нравится эта метафора: это вода, со всем «переливанием» её в психотерапевтической болтовне; с невозможностью удержать её; с тем, что в основе она «никакая», и с тем, что так нужна для жизни.

Так вот, почему просмотр боевика не терапевтичен, а драка в мистерии – да. Потому что в мистерии мы «входим в воду» (а не смотрим на купающихся), и, что важно, – мы

. Мы знаем, куда идем (даже не зная никаких деталей, ибо – таинство), мы соглашаемся на это сознательно. В этом смысле оргия, в которую человек попадает полуслучайно в «обычной жизни», по пьянке, с миллионом игр по перекладыванию ответственности, хуже оргии мистериальной, куда человек приходит «с открытыми глазами», зная, на что идет. Конечно, и здесь он не полностью осознан, но разница очевидна, и часто может оказаться решающей.