Чтение онлайн

– Тш-ш-ш. – Он подносит палец к губам. – Не говори пока никому об этом ни слова. Но… у тебя рядом случайно нет скрипки?

Глаза Беас превращаются в звезды. Она приносит скрипку и ведет нас на улицу. Мы идем в глубину мягкой тишины леса и садимся на покрытые мхом камни рядом с ручьем. Беас закрывает глаза, когда Джордж посыпает ее скрипку только что растертыми вариантами.

А потом она подносит смычок к струнам и по памяти играет нам самую красивую мелодию, какую слышали мои уши.

16 декабря 1942 года

Птица: сойка

Обнаружив погибшего сородича, сойки собираются вместе и тревожно кричат.

Они не оставляют тела два дня, даже чтобы поесть. Вместо этого они сидят и несут вахту около умершего.

Прямо перед рассветом я убираю истерзанную мышку под воротник пальто и с помощью Бурь бегу по железнодорожным путям, пока не добираюсь до окраины Шеффилда. Когда солнце начинает подниматься, запрыгиваю в поезд и два часа еду домой.

– Я мог бы отправить Спокойствие на Рынок как новое начало для тревожных людей или наркоманов, – объясняю Финеасу позже тем утром. – Радость – чтобы справиться с разбитым сердцем. Храбрость – которую можно ввести как инъекцию в руку.

Мы сидим вместе на крыльце, едим яичницу. Я укутываю ноги Финеаса одеялом и кормлю мою замученную мышку кусочком сыра.

– И думаешь, что можешь проделать то же самое и с людьми?

Я сглатываю.

– Да. – Зубки мышки ухватили меня за палец достаточно сильно, чтобы показалась крошечная капелька крови. Я сжимаю пальцы вместе, чтобы остановить ее, в то время как Финеас поджимает свои серые губы.

– Ты жулик. Напоминаешь мне меня в молодости. – И он заливается лающим смехом, который переходит в приступ кашля. Его позвоночник глухо бьется о спинку стула. – Просто не забывай о Камне, – напоминает он мне. – Муж Джульет все так же не отвечает тебе?

Я качаю головой.

– Возможно, тебе нужно нанести еще один визит в Гарднер.

Я киваю, вертя в пальцах флакончик со Спокойствием Валы.

– Теперь, признаюсь, черед самой сложной части, – говорю. – Найти человека… на котором можно экспериментировать. – Это поворотный момент, острие ножа. Я думаю о мышиных телах, которые собрались грудами за месяцы моих провалившихся попыток.

Финеас делает кивок головой в сторону нашей угрюмой служанки в соседней комнате, которая отскребывает пятна с украденного серебра.

– Не думаю, что кто-то ее хватится, – говорит он, зажигая сигару.

Я встаю, отталкиваю тихий голосок в голове, который умоляет прислушаться к разуму и сдержаться. Я заталкиваю его подальше, пока не перестаю слышать.

– Лоретт! – зову, взяв хлороформ Ларкина из кабинета. – Можешь помочь мне кое с чем в подвале?

4 февраля 1943 года

Китс. Китс – для музыки.

А Фрейд – для зубов.

Комкаю список, который сделала об исчезнувших семи годах Шекспира, о том, что он искал что-то ценное, был болен или сбегал от наказания за незаконную охоту. Но не могу заставить себя совсем убрать мамину книгу. Мне нравятся страницы, покрытые моим и ее почерком, словно наши слова держатся за руки.

– Айла! – миссис Клиффтон зовет меня на кухню.

– Чаю? – спрашивает она.

Я киваю, потирая руки.

– Не вскипятишь воды нам, пожалуйста?

У Женевьевы выходной, но она оставила огромный горшок с тушеным мясом томиться на печи. Миссис Клиффтон подносит поварешку к губам, потом просматривает набор специй. Из ее пучка выглядывает цветущая ветка розмарина.

– Айла, как тебе Майлз в последнее время? – спрашивает она, пока я зажигаю огонь под чайником.

– Лучше, – отвечаю я. – Хотя трудно быть уверенной.

– Кажется, все успокоилось, – задумчиво соглашается миссис Клиффтон. – Знаешь, в чем было дело в школе? Он не хотел мне рассказывать.

Я ковыряю ноготь на большом пальце.

– Дело в маме, в том, что люди говорят о ней.

Миссис Клиффтон вздыхает.

– Так и думала. – Она ставит для нас две чашки. В окно я вижу, как Уилл исчезает в сарае в саду, а потом уходит вместе с инструментами. Мое старое любопытство загорается.

– Твоя мама не была идеальной, – говорит миссис Клиффтон, перебирая ряды чайных пакетиков, – но она сделала много чего хорошего здесь. – Ее пальцы смыкаются на белых нитках от двух пакетиков мятного чая. – Хочу, чтобы ты это знала.

– Думаю, вы единственный человек, который верит в это, – говорю. У меня в горле словно колючки застряли.

– Ты, наверное, никогда не знала, но это твоя мама свела меня с Малкольмом. – Миссис Клиффтон убирает чайник с плиты, когда он начинает свистеть. – Мы могли бы все равно оказаться вместе, но именно Джульет поняла, что у нас есть чувства друг к другу, и подтолкнула нас, чтобы это произошло. – Она улыбается. – Так что, думаю, без Джульет, вполне возможно, Уилл не появился бы на свет.

Я беру дымящуюся кружку из рук миссис Клиффтон. Колючки понемногу исчезают.

– И, полагаю, Малкольм тебе уже сказал? Твоя мама помогла создать первые варианты. Она нашла нам чертополох.

Я смотрю, как чай окрашивает воду.

Миссис Клиффтон снова помешивает в горшке. Ее волосы сияют, словно отражают сковородки, висящие радугой меди позади нее.

– Знаю, что некоторые считают ее Катализатором, – прямо говорю. – А вы?

Миссис Клиффтон не оборачивается. Она просто продолжает мешать, так долго, что я сомневаюсь, слышала ли она меня.