Чтение онлайн

Может, конечно, не сработать. Но по моему плану все должно пройти как надо.

– Папуль, привет, я вернулась.

– Привет-привет, дорогая. А чего вы раньше срока вернулись.

– Мммм… так у Вячеслава дела какие-то срочные.

– Как отдохнули?
– обнимает меня. Ещё ничего не знает.

Но я и не говорю.

– Хорошо. Я прямо перезагрузилась. Теперь все. Готова работать.

– Мне нравится твой настрой.

– Так, пап, у меня завтра не будет времени, мне надо будет отвезти документы, давай мы сегодня с тобой съездим, оформим документы с тобой для санатория.

– Я не представляю, как я буду отдыхать.

– А вот так. Возьмешь и будешь. Одевайся.

– Лар.…

– Давай-давай, не отлынивай.

– Как у тебя со Славой-то.

– Ну как, пап? Думаешь, реально влюбиться в человека за неделю? Нет. Но он хороший, мы общаемся.

– Ясно, - недовольно.

– Пап, а что ты хотел? Мамы когда не стало? А? А ты один никого другого не полюбил. А меня хочешь заставить разлюбить человека за неделю.

– Это другое.

– Так что я, может, годам к пятидесяти тоже этого разлюблю, а в него влюблюсь.

– Лара, ну куда мне уже.

– Туда. Ты чем на пенсии собрался заниматься? Газеты читать и сканворды разгадывать?

– Очень хорошее занятие.

– Только веселее с кем-то, а не одному. Ты вот меня замуж отдашь, один ведь останешься.

– А мама?

– Пап, я маму тоже люблю и помню. Но… жизнь-то продолжается. Ты имеешь право быть счастливым. Так, все, кофе пьем и едем. Отдохнешь, перезагрузишься, глядишь и по-другому на все посмотришь.

– Воронова твоего не приму. Даже не пытайся уговаривать.

Ой… папа. Ты ещё не в курсе, что мы уже женимся.

Жаль будет, если без твоего благословения. Но как-нибудь переживу. Как ты там сам говорил стерпится-слюбится? Только вот это тебе придется его терпеть и любить.

На следующий день я везу папу в санаторий.

– Ну и что мне тут делать?
– бурчит, когда сворачиваем на территорию реабилитационного центра.

– Отдыхать, пап.

– Я дома могу отдыхать.

– Пап, дома ты все время на работе, а тут отдохнешь, полежишь, на процедуры походишь, глядишь какую-то себе голубу по душе найдешь.

– Лариса! Я уже сказал тебе!

– А я тебе. Смотри, я вон в том корпусе работать буду, - показываю на пятиэтажное здание.
– А ты тут, - показываю на другой.

– Так если ты мне процедуры будешь делать, не проще ли дома?

– Я ничего не буду тебе делать, не волнуйся, мы с тобой даже пересекаться не будем, - отвожу отца в его корпус. Показываю номер.

– Как же тут хорошо, - плюхаюсь на его кровать.

– Ага в четырех стенах, очень хорошо.

– Познакомишься с кем-нибудь. Не говори только, кем ты работаешь, а то половину распугаешь, а вторая - придет к тебе со своими проблемами.

– Мне уже скучно. Десять суток… подумать только. Собственноручно себя посадил в тюрьму.

– Серьёзно, пап? Ну какие десять суток? Это санаторий, а не тюрьма, - быстро раскладываю ему вещи.
– Смотри, вот кабинеты, это время. Приходишь, тебе там то массажик, то ванна.

Забирает лист, смотрит.

– Девять ноль ноль - ванна. Девять тридцать - массаж. Десять - кислородный коктейль…

– Это что, режим для особо опасных пенсионеров? Шаг влево - шаг вправо, и санитарка уже смотрит, как на нарушителя общественного порядка. Обед… как в тюрьме по расписанию.

– Пап, ты невозможный. Я же для тебя.

– Посмотрим, что за курорт. Но если через два дня начну тут строить персонал - сама виновата.

– Только попробуй.

– Ладно, Лара. Давай, иди работай. Иди уже, пока я не передумал и не оформил сам себя на досрочное освобождение.

– Через десять дней заберу.

– Если я доживу.

Я иду к Василисе, оформляюсь на работу. Между делом пишу Ренату. Он тоже привез уже свою маму сюда.

Мудрая сегодня занимается с девочкой лет пяти.

– А что у неё?

– ДЦП. Смотри какой баланс.

Девочка стоит на мягкой балансировочной подушке. Ноги дрожат, руки разведены в стороны, кончик языка высунут от старания.

– Баланс - это база всего движения. Если ребёнок не держит равновесие, он не может нормально ходить, бегать, поворачиваться. Любой шаг - риск упасть. Мозг постоянно занят тем, чтобы не завалиться.

– У неё уже хорошо получается.

– Да, мы давно занимается. Когда она пришла, то сидела только. Вставать могла, да. Двигательная функция не нарушена. Но стоять - нет. Мышцы сразу “валились”. Тело просто не держало.

– Серьёзно?

– Да. И это то, ради чего мы ходим на работу каждый день.

– Это волшебство, Василис.

– Все врачи чуть-чуть волшебники.

– Это обязательно надо показывать и транслировать всем. Что не надо опускать руки, что все возможно, было бы желание.

– Я себя только иногда фотографирую с пациентами, а так процесс, конечно, сложно весь запечатлеть.

– А можно, кстати, периодически снимать их и показывать прогресс.

– Хорошая идея. Но не все на это согласны. Да и отслеживать… А кстати, тем, кто постоянно ходит к вам, им тоже надо такие буклеты или фотографии себя. Чтобы и они сами могли видеть свои достижения, и другие видели. Василиса, знаешь, соревновательный момент, самих с собой.

– Нууу, пошла мысль.

– Прости, не могу, все равно все вижу через призму телефона.

– Может, и не плохо. Самые интересные профессии оказываются на стыке профессий. Ты врач, который не стал врачом, и блогер, который хочет реализоваться и быть полезным. Подумаем в этом направлении.

– Ты обедаешь?

– Я?
– на часы.

У папы должен быть обед и мне надо проверить, как они сконнектились с мамой Рената.

– Я прогуляюсь к папе, посмотрю, как он там устроился.

Заглядываю в столовую. Папа сидит за столом. Один.

Не поняла.

Оглядываюсь. Мамы Рената нет.