Чтение онлайн

А что если эти прицелы чеченским боевикам шли?!! На этот вопрос могли ответить лишь «особы, приближенные к императору». Однако в «Мутный глаз» те не заглядывали.

Между тем вся «выездная коллегия» Прищепкина, вместе с «воспитанным» Бисквитом Федотко, находилась в ОВД города Поморие и трудилась над составлением фотороботов Гроздана и Рашкова. Майор Марко Ковачев направил в отель двух сотрудников для поиска свидетелей и проверки отпечатков пальцев в номере Федотко и Болтутя.

Болгарские служители закона проявили максимум терпения и профессионализма, поэтому через час портреты стали вырисовываться.

Впрочем, сходство с оригиналами мог объективно оценить лишь Федотко, так как и Швед, и Бисквит видели бандитов только мельком. (Прищепкин-то сей факт вынужден был замалчивать).

Больше свидетелей найти не удалось, других отпечатков, кроме пальцев Федотко, Болтутя и горничной, в номере обнаружено не было.

Зато после сканирования полученных фотороботов, компьютер отобрал в архиве эмвэдэшной сети несколько десятков фотографий преступников, чья внешность была схожа с составленными портретами. В отличие от телевидения, компьютер все же гениальное изобретение человечества! Результат оказался просто потрясающим: сначала Федотко, а затем и Бисквит с Болтутем идентифицировали Рашкова и Гроздана!

Рашков оказался Светозаром Подгоровым, 1963 года рождения, уроженцем города Червен-Бряг, дважды судимым: в 1985 — за угон машины, в 1991 — за рэкет. В настоящее время он официально проживал в городе Карнобате, безработный. Но дома бывал только наездами, так как второй год числился среди постояльцев отеля «Балатон» на Солнечном Берегу. Являлся членом «бригады» Ракипа, которая собирала дань с местных торговцев и владельцев ресторанов на участке между отелями «Балта» и «Арда». Женат, двое детей.

— Ага, все как где-нибудь на южном берегу Крыма: «бригады», «участки». Милиция всех рэкетиров в лицо знает, но не трогает — начальство не дает, — воскликнул Швед.

— А начальство такое «гуманное», потому что на российские автомобили у него аллергия, ездить может только на «мерсах», — добавил Прищепкин.

— У нашего генерала Тошнева тоже на «Волги» аллергия, — понимающе улыбнулся Марко, — пересел на японский джип. Только насчет Подгорова можете быть спокойными — приказ о его аресте будет подписан без промедления.

— Неужели? — недоверчиво хмыкнул Швед.

— Точно! А если тот ударился в бега — Тошнев поднимет на ноги не только всю болгарскую милицию, но и пограничников, госбезопасность. Подгоров со своим дружком нарушили табу: посягнули на покой и даже жизнь иностранного туриста. Это все равно, если бы они убили нашего сотрудника. Ведь большую часть валютных поступлений в страну дает туризм.

— А вино? — спросил Швед, которого умилили здешние цены на спиртное.

— Свое вино мы теперь вынуждены выпивать сами, — рассмеялся Ковалев. — Послушали совета — а попробовали бы отмахнуться! — вашего великого трезвенника Михаила Сергеевича и вырубили большую часть виноградников. Потом, конечно, кинулись восстанавливать. Но ведь виноградная лоза не крапива, понадобились годы. А за это время нашу винную нишу на мировом рынке заняли итальянцы, испанцы, хорваты. Даже непьющие турки в этом направлении расшевелились… Но мы отвлеклись, давайте-ка посмотрим^ что за гусь этот Гроздан… Ага, зовут его, оказывается, Иордан, по фамилии он Савов, 1959 года рождения, уроженец Пловдива, в 1990 году был осужден за организацию «дома свиданий». В настоящее время проживает в Нессебаре. Член «бригады» Ракипа… Все сходится, Подгорное его «товарищ по работе», сосед, — комментировал Марко, — от «Балатона» до Нессебара минут пятнадцать езды на трамвайчике. Видели наш курортный трамвайчик?.. На досуге обязательно прокатитесь, получите удовольствие. А сейчас — отдыхайте. Дежурная машина отвезет вас в «Янтру». Да, чуть не забыл, Федотко можете здесь оставить. Ну что его за собой таскать? У меня как раз хорошая камера освободилась.

«Выездная коллегия» Прищепкина продрыхла в своих номерах до самого вечера, пока разряды эротока не разбудили. Прищепкин хотел ехать в больницу, к Лене Болтуть, но шефа чуть ли не силком повели на пляж купаться. Благо тот был пуст, и девы, которые съехались сюда для демонстрации вторичных половых признаков, семейных трусов Георгия Ивановича зрить не могли.

Остаток вечера провели в кафе «Ред Пепер» за плотным ужином с вином и пивом.

Как спортсмен-гастроном, местную, точнее выражаясь, курортную кухню Бисквит решительно забраковал. По его мнению, если не учитывать «шопский салат» и еще пару блюд, в ней были выхолощены национальные вкусовые особенности. С таким же успехом, отредактировав названия, ее можно объявить сербской или, например, румынской. С виду любое блюдо — произведение искусства, однако на вкус — пресная жвачка. Словом, она была никакой, обобщенно европейской. Болгары перед лицом мира явно робели, боялись проявить себя. И на всякий случай обезличивались. Вот венгры в этом плане молодцы, рассуждал Бисквит, размахивая вилкой. Они как бы говорят иностранцам: «Мадьяром можешь ты не быть, но «кешкемеш» сожрать обязан». И попсу московскую в Венгрии можно услышать разве что на Балатоне, на русских тусовках. Зато уж своим «Чардашем» они любого в гроб вгонят. И на чем только не лабают! На консервных банках, аквариумах разной величины, гвоздях! В общем, Игорь Крутой министру культуры Венгерской Республики не указ, ногой дверь в его кабинет не открывает.

Московскую попсу, впрочем, исполняли в кафе до поры до времени. Как только число туристов из Западной Европы в зале зримо превысило число восточноевропейцев, ее вообще как отсекли. Официанты со всех ног кинулись выполнять заказы немцев и скандинавов.

— Нас они так не обслуживали, — отметил Прищепкин.

— Проигравших не любят, — со вздохом протянул Бисквит. — И особенно не любят тех, кто из фаворитов неожиданно скатывается на самый низ. Братушки так даже вообще от нас отвернулись. Я не удивлюсь, если скоро в болгарских школьных учебниках будет написано, будто от турок их освободили американцы.

— Ну, загнул, — возразил Швед.

— Я, конечно, утрирую, говорю о тенденциях, так сказать, векторе болгарского общественного сознания. Чтобы не быть голословным… Вспомните, как болгары мылились с разрешением пролета над своей территорией самолетов с гуманитарной помощью для сербов.

— И тем не менее, мне кажется, — встал на сторону Шведа Прищепкин, — что ты, Леха, уж больно категоричен. Если судить по отношению к нам Марко, то я сделал такой вывод: они нас вообще за иностранцев не считают, НЕ ЧУВСТВУЮТ ИМИ. Поэтому и обслуживают, словно близких родственников, по второму разряду. Ну, как это водится на свадьбах: «горячим» сначала обносят гостей, потом своих — когда уже остынет. Ладно, пойдем-ка лучше спать. Кто знает, как завтра день сложится, выспаться лишний раз никогда не помешает.

Однако Швед уже облизывался на даму в просвечивающем платье, позволяющем любоваться ее красивым бюстом, почти не напрягая ни зрения, ни фантазии. Дождавшись «медляка», подвалил.

На приглашение дама отозвалась с энтузиазмом: прижалась к Сашке, заворковала. Сердца Прищепкина и Бисквита даже обожгла зависть. И вдруг она от него отпрянула. Как показалось Георгию, ее носик презрительно поморщился.

— Все, рассчитываемся — и в отель! — вернувшись за стол, объявил разъяренный Сашка.

— Что там у вас произошло?

— Она меня что-то спросила — кажется, по-чешски, — я подумал: нужно представиться. «Швед», — коротко говорю. Чувствую, прилипает сразу, будто муха к варенью. Спрашиваю, по-русски естественно: «А вас как зовут? Откуда приехали?» Вот тут она и шарахнулась, будто это лично я приказ отдал танки в Прагу ввести… Перехожу, Леха, на твою сторону: да они от нас все теперь, союзнички бывшие, нос воротят.

Мужики расхохотались.

— Не бери в голову, в шестьдесят восьмом ее и на свете-то не было. Мне кажется, что случившийся конфуз объясняется проще: шведские женихи на чешском жениховском рынке ценятся гораздо выше русских. У шведов бабок больше, в цивилизованной стране живут, — урезонил Сашку шеф.

Как и ожидал майор Марко Ковачев, Подгорнов и Савов «залегли на дно». Вероятно, они рассчитывали «переждать бурю» и рвануть за границу, скорее всего, в Грецию.

Но их сдал Ракип. Причем с чистой совестью сдал, с сознанием выполняемого долга. Ведь Подгорнов и Савов нарушили негласное соглашение между милицией и мафиозным сообществом болгарского побережья.

Бандиты отсиживались в горной деревушке у дружка Подгорнова. Там их среди ночи и повязали.

Случилось это около трех. Несмотря на столь неурочный час, Ковачев тут же позвонил в «Янтру» Прищепки-ну. Марко по себе судил: лично он бы обиделся, если бы его не информировали до утра.