Чтение онлайн

Старая морщинистая рука, трясясь, потянулась к крестному знамению. В этот момент в церкви раздался громкий треск, а потом шум чего-то падающего. Трехэтажный мат огласил храм. Пэр буквально выпрыгнул с тахты в полутемную залу, по дороге крикнув:

— Старая, сиди тут и не выступай! Байки свои будешь деду рассказывать. А сейчас заткнись — и из комнаты ни ногой!

Причиной шума было падение Бори-Аспиранта. Старый деревянный иконостас не выдержал веса жирного тела и проломился. Сам же «ценитель икон» в позе краба, потирая ушибленный зад, искал очки.

— Чего грохочешь, дурак? Хочешь, чтоб весь колхоз сбежался?

— Да вот деревяшка чертова сломалась. Да это ничего, на улице ветер, не слышно.

Пэр уставился на несколько икон, лежащих среди обломков.

— Стоящее нашли что? А где Гарик?

— Особо интересного пока ничего. Вот, — Борис кивнул головой на пол, — девятнадцатый век и начало двадцатого, и более позднего хлама много. Верх иконостаса почти весь олеографиями заставлен. А Гарик в хозяйственной клети работает. Должно быть, церковную рухлядь шмонает.

— Ладно, работайте. Ближе к дверям складывайте все. Чтоб сразу загружать. Я пока на улицу выйду. Погляжу что к чему.

Ветер не унимался. Временами он, правда, затихал, но почти тут же обрушивался со шквальной силой. Тучи, будто клочья грязной ваты, облепили черное небо. Разъедающая одежду ночная сырость ощущалась всеми порами кожи. Пришлось приподнять воротник шинели. Руки сами лезли в теплые карманы.

Пэр обошел вокруг церкви. Подошел к машине, прислушался. Удовлетворенный, не спеша покурил «в кулак». Поднявшись на небольшую паперть, он уже было протянул руку к двери. Но открыть ее не смог. Со стороны кладбища донеслось такое, что заставило вздрогнуть. Вой голодного пса, визг забиваемой свиньи, плач упавшего младенца, слившись воедино, резанули его слух. Пэр почувствовал, как кровь стынет в его жилах. «Что это?» — пронеслось в его обычно холодном мозгу. Он повернулся к кладбищу и машинально двинулся туда. Пэр остановился лишь тогда, когда ноги во что-то уперлись. Прорвавшаяся сквозь пелену туч луна высветила полуразвалившуюся могилу и накренившийся железный крест. Он забрел на старое кладбище, примыкавшее к церкви. Столетние дубы и полуразрушенные могилы окружали странного гостя. На какое-то время ветер стих. Пэр напряженно озирался, готовый ко всему. Прошло несколько долгих минут. Вдруг в противоположном конце кладбища послышался шорох. Человек внутренне сжался, словно кошка в минуту опасности. Шум не повторился. Усилием воли Пэр совладал с собой. Подчеркнуто громко сплюнул и выругался. Резко повернувшись, он бросился к церкви, твердя про себя: «Нервы, чертовы нервы. Кому здесь быть глухой ночью, да еще в непогоду? Показалось. Ничего. Не в таких «делах» бывали. Тут еще дура старая со своим богом. И вообще, мотать надо отсюда поскорее».

Непонятно откуда взявшийся резкий порыв ветра втолкнул его в церковные сени.

Работа шла полным ходом. Гарик что-то старательно упаковывал в мешки. Борис внимательно разглядывал икону, вертя ее в руках, стараясь уловить неяркий отсвет свечи.

— Все в порядке? — спросил Гарик.

— Да, но надо подсуетиться.

Почти бесшумно подошел Пэр к Аспиранту. Тот вздрогнул и, повернувшись, ошарашил счастливой улыбкой:

— Кое-что есть, Пэр. Не зря сюда прикатили. А говорили ребята, что один девятнадцатый век в Скобаристане остался. Смотри, это икона «Успенье Богоматери». Ручаюсь, не позднее семнадцатого века, а возможно, — Аспирант хитро подмигнул, — потянет и на шестнадцатый. Почерк северного художника, вероятно, Псковская школа. Конечно, время ее здорово затерло. Но гляди: приглушенный колорит, скудность цветов, достаточно естественные пропорции тела. А дерево, какое дерево! Я вот с нее снял киот, он много позже был изготовлен. Короче говоря, это — вещь.

Пэр молча, слегка насупившись, глядел на тусклый лик Богородицы.

— А это, — Борис нагнулся и свободной рукой поднял с пола икону, — «Илия Пророк». Тоже наверняка семнадцатый век. Вот смотри…

— Ладно, — хрустнул челюстью Старший, — лекции будем на досуге слушать. Укладывай «картинки», надо начинать грузиться.

Гарик сосредоточенно занимался своим делом. Оба мешка были наполнены, и он старательно их завязывал. Пэр подошел и приподнял один. В нем что-то звякнуло и хрустнуло одновременно.

— О! Вес есть! Чего накидал сюда?

Гарик, закончив работу, облегченно вздохнул. От усердия у него на лбу выступили капельки пота. Прикурив, он тут же выпустил мощную струю дыма в сторону фрески, на которой Серафим Саровский усмирял дикого медведя.

— Пока Доцент… тьфу, Аспирант наш иконами занимался, я тут по драгмету и прочим делам пробежался. Мне это как-то ближе, — ухмыльнулся Гарик. — В алтаре, на клиросе, или как там его зовут, даже в подклет заглянул. И вот результат, — он, довольный, указал сигаретой в сторону мешков, — чего попалось ценного — всё там. И кадила, и кресты, библии, еще какие-то книжки старинные в серебряных оправах, оклады и чаши серебряные, подсвечников несколько. Поповский мундир парадный, — он опять ухмыльнулся. — В общем, рухляди на два мешка набрал.

Веселость Гарика почему-то не пришлась по душе Пэру.

— Подклет, подклет, — передразнил он раздраженно товарища, — понабрался здесь умных выражений. Чего, грамотный сильно стал?

— Да нет, — несколько удивленно ответил Гарик, — Боря рассказывал — я и запомнил.

— Боря… Тоже мне профессор хренов. Всё, пакуйте иконы, будем грузиться.

Пэр заглянул в каморку. Анастасия Михайловна стояла на коленях перед ликом Спасителя. Молясь, она, казалось, не замечала, что творится вокруг нее. Пэр подхватил один мешок и двинулся к выходу.

— Пэр, — Гарик задержал Старшего, — а ведь в церкви должны быть деньги. Смотри, поп в выходные службу проводил. А в понедельник с утра в Питер укатил. Деньги наверняка собирали. На храм и прочую ерунду. С собой он их вряд ли повез. Я тут полазил в поповской каморке, но ни черта не нашел.

— Думаешь, большая сумма?

— В выходные здесь много народу бывает, с соседних деревень приходят, даже с города приезжают. Свечками торгуют, книжками. Народ крестится, венчается.

— Гм… да, неплохо было бы их разыскать.

— Надо бабку крутить. Не может быть, чтоб она не знала.

— Хорошо, сейчас загрузимся, а потом займемся деньгами.

Пэр глянул на часы. Маленькая стрелка уверенно приближалась к цифре «два». Погода не изменилась к лучшему. Луна была плотно укутана тучами. Сырой, холодный ветер пронизывал насквозь.

Пэр инстинктивно бросил взгляд на кладбище. Там было тихо.

— Мешки в багажник, иконы в салон. Я попробую завести.

Он сидел в кабине, когда растерянный голос Гарика помешал ему вставить ключ зажигания в замок.

— Пэр! Правое заднее спустило.

Луч немецкого фонарика высветил спущенное колесо. Буквально в двух шагах лежал раздавленный ящик, какой обычно служит для транспортировки консервированных овощей. В темноте, при развороте, машина съехала с накатанной дороги и прошлась по густой траве, где и словила колесом злополучный гвоздь. Крепкими русскими выражениями отвели душу. Но запаску все равно пришлось доставать.

Аспиранту поручили, пока шел монтаж, заняться поисками денег.

— Проведи беседу с бабкой. Можешь слегка припугнуть старую. Но в общем-то вежливо обращайся, — проинструктировал Пэр.

Когда тот ушел, Пэр словно сам себе заметил:

— В монтаже все равно не смыслит, так пусть лучше деньги пошмонает, может, и найдет чего.

Борис сразу же направился в комнату священника. Закурив, внимательным взглядом окинул помещение: «М-да, если Гарик не нашел, то мне тем более не повезет. Надо идти бабку раскалывать. Не может быть, чтоб она не знала». Рассудив так, он решительно направился в каморку.

С минуту Борис молча наблюдал, как старушка молилась, затем, почти перешагнув через нее, подошел к стене и решительно сорвал иконку. Повертев в руке, небрежно отшвырнул в угол.