Чтение онлайн

Несмотря на то, что городские апартаменты давно пустовали, но они были его собственностью, собственностью неприкосновенной, и потому владелец «Тропикал Бэнк» был в ярости. Его недовольство вскоре ощутили все преступники города. Подручные Харрисона, действуя параллельно с полицейскими, прочесали злачные места, притоны, не ограничивая себя в мерах физического воздействия. Набитые кулаки и тяжеленные ботинки делали разговорчивыми самых отчаянных, но… никто ничего не знал.

Криминальный мир корчился от боли, а Харрисон наблюдал за этими конвульсиями с мрачным удовлетворением, грозя новыми карами. Можно было не сомневаться, что свои угрозы он воплотит в жизнь.

Однако заблуждались те, кто полагал, что в настоящий момент Сидней Харрисон озабочен лишь поисками недоумков, посягнувших на его собственность. Были у него дела и поважнее.

Казалось, Найджела Деррика ничуть не смущает тот факт, что рядом с ним находится столь примечательная личность. Не исключено, разумеется, что Деррик от природы был бесчувственным и бестрепетным, однако возможно было и другое: излишнее рвение могло отразиться на качестве работы. А права на ошибку Найджел не имел — в этом был его долг перед несчастными родителями, которым он помогал в поисках пропавших много лет назад детей. Используя программы, разработанные в Чикагском университете Льюисом Седлером и Скоттом Берлоузом, Деррик создавал портреты детей с учетом прошедших со дня исчезновения лет. И этим оказывал государственным службам, ведущим официальный розыск, и частным агентствам, занимающимся тем же неофициально, огромную услугу, ведь зачастую ребятишек не могли найти из-за того, что их трудно было опознать, они ведь росли, менялись…

У Найджела было несколько впечатляющих удач, но никогда прежде задача не была столь сложна.

— Восемнадцать лет… — Деррик покачал головой, внося данные в компьютер.

— Вы должны это сделать! — прошелестел голос Большого Сида. — И пусть вас не смущают расходы.

— Это само собой. Других фотографий у вас нет?

— Нет, — покачал головой Харрисон.

— Жаль. Имеющиеся не позволят задействовать все сорок восемь анатомических параметров. И вообще, все это займет довольно много времени. Может быть, заедете завтра?

Найджел Деррик явно не отдавал себе отчет, насколько двусмысленно звучит «заедете» применительно к Сиднею Харрисону, передвигавшемуся на инвалидной коляске, и только это искреннее непонимание спасло его от гнева Большого Сида, губы которого задергались, а глаза приобрели холодный блеск.

— Я подожду, — справившись с собой, сказал он.

Харрисон следил, как юноша сканировал фотографии Николаса, как пальцы его порхали над клавиатурой, вызывая на монитор бесконечные ряды цифр, и думал о погибшей в катастрофе жене, о проклятом Конопатом Рэнди и вчерашнем вердикте врачей. Медицинские светила не обнадежили: шансов, что болезнь отступит, никаких. Да он и не обольщался. Довольно того, что видит, говорить может, мозги работают… Что ни говори, а ему крупно повезло! Из таких аварий, когда автомобиль падает с 60-футового обрыва, обычно живыми не выходят. Так и случилось: Виктория погибла, но он-то уцелел! Видимо, Господу было угодно оставить его на этом свете, дабы он мог поквитаться с Конопатым.

Это Рэнди нанял человека, перерезавшего тормозные шланги, кто ж еще?

Накануне люди Большого Сида спалили склад, где Конопатый хранил только что поступившую партию контрабандных сигарет. Вообще-то устраивать пожарище необходимости не было, это уж сгоряча… Требовалось лишь захватить Рэнди и выпытать, где держат Николаса. Но Конопатый за полчаса до акции покинул свою примыкавшую к складу контору, и потому Харрисон оставался в неведении относительно того, где прячут его сына.

— Можете делать с ним, что вздумается, хоть на кусочки нарежьте, только умереть не давайте, пока про Николаса не узнаете. И потом не торопитесь, пусть помучается.

Так наставлял он подручных, отправляя к складу. Когда же ему доложили, что Конопатый остался цел, все слова сразу куда-то делись. Харрисон закрыл лицо руками. Теперь Николаса ничто не спасет. Вот если бы он выполнил требования похитителей и уступил Рэнди наркоторговлю в северных районах города, вот тогда, может быть…

Многолетний опыт и доскональное знание законов криминального мира подсказывали, что надо смотреть правде в глаза: сына нет в живых. Что оставалось? Мстить. Последовал приказ найти Конопатого и отправить к праотцам, предварительно развязав язык: пусть скажет, где находится тело Харрисона-младше-го. И снова исполнители оплошали: Рэнди нашли, но захватить не сумели — отстреливаясь, он выбрался на крышу и, не имея ни шанса на спасение, в отчаянии сиганул вниз.

Подкупленный автомеханик не знал о смерти «работодателя», так как Конопатый действовал через посредников. Дрожа от страха и жадности, он выполнил обещанное, и на повороте тормоза лимузина отказали…

Сначала лишившись трехлетнего сына, теперь Харрисон потерял и жену. Эта мысль первой посетила его, когда он очнулся на больничной койке. А потом ему сообщили, что он — калека.

Харрисон не хотел жить, но затем справился с душевной болью и вновь стал прежним Большим Сидом — пусть не внешне, но внутренне. Заправляя своей империей, он тем не менее не оставлял попыток найти сына: вдруг — вопреки логике, вопреки всему — Николас все-таки жив? Вряд ли, конечно, но — вдруг? Бывают же чудеса! Сиднею Харрисону очень хотелось верить в чудо. Он даже составил завещание, отказав Николасу все свое состояние.

Поиски сына, однако, оставались бесплодными на протяжении многих лет, и вот только сейчас забрезжила надежда. Компьютерный гений Найджел Деррик, недавно перебравшийся в их город, связался с помощником Большого Сида и сказал, что, наслышанный о беде Харрисона, берется помочь.

На экране появилось лицо человека: скулы, покатый лоб, нос с горбинкой.

Харрисон щурил глаза. Неужели это его сын?

Затрещал сотовый телефон. Стоявший сбоку секретарь отвечал односложно, затем обратился к патрону:

— Полиция арестовала одного из взломщиков ваших апартаментов. Копы интересуются, не желаете ли вы присутствовать на допросе?

Большой Сид еще раз взглянул на экран и обронил, обращаясь к Деррику:

— Хорошо, я заеду завтра. В двенадцать.

Юноша искоса взглянул на Харрисона и пожал плечами, мол, завтра так завтра, воля ваша. Пальцы его с прежней неутомимостью бегали по клавишам. Лицо на мониторе с каждой минутой становилось все четче. Вот на подбородке появилась ямочка…

Двери распахнулись, и двое затянутых в черное мужчин — секретарь и телохранитель — вкатили Сиднея Харрисона в кабинет шефа полиции.

— С ним сейчас занимаются, — тут же сообщил тучный мужчина в форме, выскакивая из кресла за огромным столом. — Всех назовет! Получит на полную катушку, можете не сомневаться.

— Я хочу его видеть, — тихо проговорил Большой Сид.

Полицейский суетливо дал указание, и вскоре в кабинет втащили изрядно помятого парня.

— Зовут Фредерик Смит, — тараторил полицейский. — Двадцать один год.

Сирота. Есть приводы. В тюрьме не был. Зато теперь насидится.

— Заткнись! — сорвалось с дрожащих губ паралитика.

Он всматривался с лицо парня. Выпирающие скулы, покатый лоб, орлиный нос, глубокие носогубные складки, аккуратная ямочка на безвольном подбородке.

— Освободите его, — прошептал Харрисон. — Дело закройте.

— Что? — переспросил шеф полиции. — Что, простите?

— Он поедет со мной, — сказал Большой Сид Харрисон. — Домой. Там разберемся. По-семейному.

В кабинете воцарилась тишина.

— Домой не поеду! — вдруг подал голос парень. — Нечего родителей приплетать. И чего это меня в сироты записали? У меня, хоть и пьяницы, но мать и отец есть! И вообще, где мой адвокат? Я свои права знаю.