Чтение онлайн

Протоколы дознания, снятого на месте ареста, прилагались на четырех листах. Любопытнейшее было дело. Два деревенских мужика Василий Петров и Григорий Еремеев ночью в кромешной тьме через хозяйственные пристройки пробирались к купцу Ермолаеву на квартиру, зная, что он отъехал по торговым делам. Украли и потом тащили с собою два куля с носильными вещами и столовым серебром почти через весь город. И никто из городовых не поинтересовался, что это они тащат?

Через некоторое время решились обокрасть Соломона Каплуна, дававшего деньги под немалый процент, притом не брезговавшего скупкой вещей, наверняка зная, что они достались нуждающимся не совсем праведным путем. К нему влезли через маленькое подвальное оконце. Григорий застрял на обратном пути, утаив от односельчанина несколько вещей, и пришлось в полном молчании выручать из плена скупости. Зато потом Петров дал чувствам выход кулаками.

Писалось, как никогда, медленно, каждое слово давалось с трудом, да и пока подносил перо, обмакнутое в чернила, к листу, они успевали подсохнуть, словно показывали свою издевку Михаилу.

В таможенном управлении надворного советника Соловьева встретили, но с излишней холодностью. На лицах почтительные Улыбки, но за ними угадывалось: «Что вам, ваше высокородие, у нас надобно? Мы здесь государственным делом заняты, ни одной минуты свободного времени нет».

В глаза так не говорили.

— Ваше высокородие…

— Называйте меня Иваном Ивановичем, — надворный советник тоже улыбался в ответ, представая перед таможенными чиновниками простаком, но в тихом голосе звенели металлические нотки человека, привыкшего добиваться поставленной цели.

— Иван Иванович, — наклонился вперед делопроизводитель, — к завтрашнему утру я приготовлю вам необходимую справочку.

— Я не хочу показаться назойливым, — Соловьев посмотрел в глаза таможенному чиновнику так, что тот сжался в комок, — но дело сугубо важное. Я не могу раскрывать всей сути дела, но поверьте, промедление чревато не только для дознания, но для вашего управления, — он многозначительно остановился, давая возможность дорисовать картину.

— Вы говорите, типографские машины?

— Совершенно верно, — надворный советник протянул захваченные из отделения бумаги о покупке, найденные на квартире Левовского.

— Разрешите? — протянул руку чиновник.

— Извольте.

— Вы не соблаговолите подождать?

Соловьев только кивнул в ответ.

— Мне необходимо некоторое время для поисков в архиве.

— Я подожду.

Делопроизводитель, семеня маленькими шагами, удалился, с великой осторожностью прикрыв за собою дверь. Явился только через три четверти часа, когда надворный советник устал от ожидания и нетерпения.

— Иван Иванович, спешу вас обрадовать.

— Нашлось? — радостно спросил сыскной агент.

— У нас, — таможенная душа обиделась, — каждая бумажка в порядке.

— Простите.

— Здесь я написал адресочек, куда были направлены ваши машины.

Оказалось, что приобретенное в Германии оборудование прибыло в Санкт-Петербург по адресу, находящемуся на Петроградской стороне.

Не теряя времени, Соловьев направился для проверки. Оказалось, что действительно, с полгода тому господин, по описанию схожий с Сергеем Ивановичем Левовским, уплатил почти сто рублей хозяину дома, чтобы тот несколько дней придержал какие-то тяжелые ящики в хозяйственной пристройке. Если кто поинтересуется, то просил говорить, что скоро откроет типографию. Вот ивсе. Куда далее были вывезены ящики, он не знает. Нет, вспомнить-кто перевозил груз, не может. Какие-то крестьяне из уезда. За погрузкой следил тот же молодой человек, да с ним был еще один, круглолицый, с пышными усами. А была у него рассеченная бровь? Бог его знает. Не помню, говорил хозяин, в лицо не всматривался, может быть, и была, не всех же встречных запоминать. Вон сколько их по Петербургу ходит.

Больше ничего узнать не удалось.

Поначалу штабс-капитан решил посетить Адресную экспедицию, в которой он мог узнать о приездах и сроках проживания незнакомца, проще говоря, Фомы Тимофеевича Ильина, если тот навещал столицу наездами. Конечно, может несказанно повезти и окажется, что искомый господин — уроженец Санкт-Петербурга.

Но, увы, чуда не произошло.

— Господин штабс-капитан, — делопроизводитель, заведующий архивными делами, был сама любезность, — вам не известен уезд, из которого приехал господин Ильин?

Василий Михайлович в ответ на каждый вопрос только тяжело вздыхал.

— Происхождение неизвестно, так? Чин? Однако же. Придется, милостивый государь, вам подождать, пока я не проверю господ Ильиных. Что же он натворил? Молчу, молчу, государственные тайны мне знать не полагается.

Орлов продолжал молчать, вступать в переговоры крайне не хотелось, да и не было особого желания.

— Господин Орлов, придется немножко подождать. — Все с тем же невозмутимым выражением лица, скрашенным слащавою улыбкой, говорил делопроизводитель. Вначале написал каллиграфическим почерком фамилию и имя искомого сыскной полицией господина, а уж только после этого отправился в царство дубовых шкафов, где в алфавитном порядке расположились карточки белого цвета приезжающих из разных губерний в Санкт-Петербург на время или навсегда. Отдельно стояли шкафы с карточками владельцев домов.

Чиновник Адресной экспедиции, чтобы не возвращаться повторно, посмотрел сначала хозяев домов, вдруг господин Ильин, имея дом в столице, бывает в ней наездами либо постоянно проживает, но Фомы Тимофеевича не нашлось. А вот среди временно прибывающих нашлось пятеро. Вот их делопроизводитель и записал на листе бумаги, которую всегда для таких целей имел в архивном помещении на маленьком столе. Поэтому к штабс-капитану он вышел с исписанным листом.

— Господин Орлов, — с лица делопроизводителя не сходила улыбка, но в ней появилось и что-то отталкивающее, напоминающее острую крысиную мордочку, — вот я приготовил вам всех Ильиных, которые заслуживают вашего внимания.

Василий Михайлович пробежал глазами по списку.

— Благодарю, — сквозь неприветливый взгляд промелькнула искра доброжелательности и признательности.

Орлов поехал в Земельный комитет, где в конце концов удалось узнать нечто интересное. В связи с чем вновь пришлось вернуться в Адресную экспедицию, чтобы узнать о проживании нового человека, неожиданно объявившегося в списке господина Орлова и в дознаваемом деле.

Путилин внимательно читал допросные листы, снятые с Василия Петрова, представленные вернувшимся Мишей. Конечно, Иван Дмитриевич радовался завершению дела, в котором помощник с таким усердием расследовал. Убийца сидит в арестантской, и к тому же три ранее нераскрытые кражи добавились к числу раскрытых дел.

Тайные агенты из мира, где преступные деяния не считаются чем-то зазорным, а доблесть и отвага заключаются в ловкости рук, смекалке, направленной отнюдь не на благородные дела, о случившемся не могли сказать ничего — никто ничего не видел, никто ничего не знал. Это следовало бы выяснить ранее, но Путилин с самого начала дознания уверился, что петербургская «вольница» не имеет никакого отношения к смерти чиновника Левовского.

Начальник сыска протянул допросные листы Соловьеву, тот просматривал быстрее, чем штабс-капитан, читавший вдумчиво и смаковавший каждое предложение, наверное, каждое слово перекатывал языком во рту, пробовал на вкус.

— Итак, господа, могу выразить признательность Михаилу за проведенное дознание. — Путилин не лукавил, ему было вдвойне приятно, что пришедший несколько лет назад в сыскное отделение совсем юный, с намечающимся пушком над верхней губой юноша теперь превращался в опытного агента, способного делать самостоятельные шаги.

— По правде, я удивлен твоей настойчивостью, — сказал штабс-капитан, крайне редко высказывающий свое благоволение к кому-либо, невзирая на чины, — крайне любопытное решение.