Чтение онлайн

Сплошная несуразица.

После просмотра книги происшествий Путилин понял, что его ждет увлекательный вояж по местам, где останавливался Фома Тимофеевич Ильин с приметной бровью.

В обычные годы в канун новогоднего праздника люди становятся беспечнее, всякое жулье начинает пользоваться беззаботным положением, и обманутые чередой тянутся в полицию, мол, господа хорошие, помогите. А что сыскным? Вот то-то и оно.

Дежурный чиновник доложил, что Путилина никто не спрашивал, и ознакомил со списком происшествий, большинством которых занимались частные приставы и судебные следователи на своих участках. Пока они не связывали руки новыми дознаниями — по крайней мере, до завтрашнего дня, а там один Господь знает, какие испытания приготовлены. Чиновнику Путилин приказал, если появятся Соловьев или Жуков, передать им — нужда в поиске студента Микушина отпала.

Перед Путилиным два адреса: гостиница, в которой останавливался Ильин в прошлые годы, и квартира, какой понял, в доходном доме, снятая на длительный срок, иначе Фома Тимофеевич не смог бы там постоянно останавливаться. Хозяин не стал бы ждать своего постояльца без должной денежной оплаты.

Начну-ка, рассудил Иван Дмитриевич, с гостиницы, там много добровольных помощников из горничных и служащих.

Гостиница господина Брюмера находилась на пересечении Вознесенского проспекта и Садовой улицы. Трехэтажное желтое здание с белой окантовкой по периметру окон было ничем не примечательно, если только тем, что с двадцатых годов в нем находилась гостиница для невзыскательной публики, с довольно-таки дешевыми, но исключительно уютными нумерами. Возле входной двери прохаживался в черной одежде привратник, вышедший подышать воздухом.

— Здравия желаю, Иван Дмитрия, — произнес он, вытянувшись, как заправский солдат после долгой муштры.

— Степан, — Путилин узнал человека, который когда-то помог в деле кражи на третьем этаже гостиницы, — как здоровье? Вижу, время тебя не берет.

— Так точно, не берет, — тот хитро улыбнулся и, понизив голос, сказал: — Какие мои годы.

— Ты сколько при гостинице?

— Да лет двадцать, почитай.

— Значит, ты мне можешь помочь. Скажи, ты не припомнишь человека, который в течение нескольких лет останавливался здесь?

— Почему бы не припомнить.

— Мужчина лет тридцати пяти, круглое лицо, пышные усы и рассеченная вот так бровь, — Путилин показал на своем лице.

Степан замолчал надолго, и начало казаться, что лишился языка.

— Так вспоминаешь?

— Иван Дмитрия, ей-богу, — он перекрестился, — не припомню такого. Рад был бы помочь.

— Управляющий на месте?

— А где ж ему быть, пока каждую бумажку не проверит, спать не уходит.

Когда Путилин вошел к управляющему, тот сидел за столом в компании амбарных книг, в которых шел учет проживающих, а главное, денег. У бедного гостиничного служителя даже покраснела лысина от напряжения. Вначале он цыкнул на начальника сыска за то, что тот посмел помешать, но потом узнал и вскочил с приклеенной к толстым губам улыбкой.

— Господин Путилин, — голос хотя и звучал с долей радостного чувства, но в глазах его отнюдь не наблюдалось. Проскочила искра недоверия и откровенной неприязни, что, мол, опять вам от меня нужно.

Иван Дмитриевич поздоровался, не обращая внимания на взгляд, улыбку и остальную мишуру, покрывающую толстым слоем показное гостеприимство управляющего.

— Что привело в наш дом?

— Исключительно бумажные дела, — успокоил Путилин управляющего, который с облегчением вздохнул.

— Слушаю вас, господин Путилин.

— Вы помните всех своих постояльцев, которые из года в год останавливаются у вас?

— Я не был бы на своем месте, если бы спустя рукава относился к своим обязанностям, — прозвучала обида.

— Не хотел показаться бестактным, но мой вопрос исключительно о ваших постояльцах.

— Так.

— Лет шесть кряду у вас останавливался некий Ильин, — Путилин произносил тоном, из которого невозможно было понять — спрашивал или утверждал.

— Фома Тимофеевич?

— Вот именно он и вызывает мой интерес.

— Ничего плохого о нем сказать не могу. Останавливался всегда в одном и том же нумере, о чем заблаговременно сообщал по телеграфу. Платил исправно, если не ошибаюсь, помещик из Тверской губернии. — Управляющий поднял палец кверху, потом подошел к шкафу и достал переплетенный толстый том с какой-то замысловатой закорючкой на корешке, — вот, я прав, Ильин Фома Тимофеевич, Тверская губерния, Вышневоловецкий уезд.

— Что вы о нем скажете?

— Пожалуй, больше ничего, — он пожал плечами, — скандалов и дебошей, как некоторые наши постояльцы, не учинял. Вежлив.

— Скажите, к нему кто-нибудь приходил?

— Господин Путилин, за гостями мы не следим, тем более почти год прошел, как последний раз господин Ильин у нас останавливался.

— Вы его помните?

— Конечно.

— Каков он на вид?

— Объясните, в чем, собственно, дело?

— Пока не могу, служебная тайна. Так как он выглядел?

— Насколько помню, ему лет около сорока, роста, — управляющий окинул Путилина внимательным взглядом, — с вас будет. Упитанный господин с таким круглым лицом, — он показал ладонями около своих щек. — Да и усы, я был удивлен, почему он их не подстригает, пышные, как рисуют казаков, и еще приметный шрам на левой, нет, на правой, нет, впрочем, не помню на какой брови. Когда я поинтересовался, он улыбнулся в ответ и сказал, как и вы: тайна.

— Какой нумер занимал Ильин? Один и тот же или разные?

— Один и тот же, на третьем этаже, — и он назвал цифру.

— Ваши горничные и коридорные те же, что и при Ильине?

— Увы, мне пришлось заменить на третьем этаже полгода тому всех из-за скандала, — он запнулся и потупился.

Скорее всего, их не найти, подумал Иван Дмитриевич.

— Все же у вас сохранились их фамилии?

— О да! Я не выбрасываю таких сведений, ведь всякое может всплыть даже через несколько лет.

Предусмотрительность управляющего была на руку начальнику сыска, но за эти полгода многое могло произойти, и бывшие служащие гостиницы могли сменить город, уехать из столицы, так что. вероятность найти их невелика.

Но главное, что Ильин, похожий по всем приметам на искомого, вроде бы найден.

Следующий адрес, написанный на свернутом вчетверо листе бумаги, находился в нескольких кварталах. Но с ним надо быть аккуратнее, ведь Фома свет-Тимофеевич может еще проживать там. А сыскному отделению надо, чтобы он не только не знал, но и не догадывался об интересе к его личности.

Двухэтажный дом в четыре окна, крашенный в синий цвет, находился на Загородном проспекте. Хозяином был некто Бернардаки, шестидесяти трех лет, ни в чем противоправном не замешанный.

Впрочем, что может произойти, если Фома Тимофеевич узнает об интересе к его персоне сыскного отделения? Станет осторожнее? Нет никаких сомнений. Попытается бежать? Зачем? Может подумать, что он нужен, как один из знакомых Левовского. Ильин же не догадывается, что он опознан приемщиком заказов в мастерской Долганова? Но этого факта мало для ареста, он может отговориться, что делал трость по просьбе Сергея Ивановича и лично передал в руки изготовленную вещь. Левовский появлялся в местах, опасных для посещения, поэтому и обзавелся таким предметом исключительно в целях безопасности. Более предъявить нечего, кроме подозрений, которые для суда не являются неопровержимыми уликами. Так-то.