Чтение онлайн

— Как же Анисимову удалось сбежать?

— В конюшне всегда оседланная лошадь, да и комнату для себя Петр Глебович выбирал с умыслом. Мне кажется, он всегда был готов к побегу, у него звериное чутье на опасность.

— Как он отнесся к смерти Левовского?

— Сергей Иванович умер? — произнес молодой человек удивленным тоном. — Мы об этом не знали.

— Что, Фома Тимофеевич не приезжал?

— Нет, он как в начале декабря поехал по делам в столицу, так и вестей от него не было.

— Даже писем?

— Я бы знал.

— Где все-таки может остановиться Анисимов?

— Либо у Ильина, либо в гостинице, но, думаю, не больше одного дня, а дальше через Финляндское княжество в Швецию.

— Что его побудило к такому деянию? — Хотя Иван Дмитриевич не называл, какое преступление, но оба понимали, о чем идет речь.

— В первую очередь, дело-то рискованное, вот этим и привлекало.

— Где он познакомился с Левовским и Ильиным?

— С Ильиным — в Твери, там Петр Глебович цензором служил при губернской управе, с Левовским — не слышал. Я же как сюда был привезен, так безвыездно здесь живу, на мне все по имению.

— А Ильин? Он же управляющий?

— Да какой же он управляющий, так только представляется, на самом деле на побегушках у Анисимова.

— Не пойму, кто всем этим заправлял? — Путилин рукой вычертил в воздухе круг.

— Да они и сами не знали — Левовский считал, что он, Петр Глебович себя за главного держал.

— Понятно. Теперь, может, о типографии расскажешь?

— Что о ней говорить? — Степан не выказывал никакого удивления осведомленностью Путилина. — Как я понимаю, Фома Тимофеевич о ней рассказал да ваши помощники, — он кивнул в сторону.

— Все-таки.

— Подвальное помещения под хозяйственной постройкой выкопали при прежнем хозяине, Сергее Ивановиче, — на лице Степана появилась улыбка. — Он и из кухонного погреба туда ход сделал, так что готово было давно. Во все вникал сам, даже учил людей работе на машинах.

— Сколько там человек?

— Трое.

— Вооружены?

— Да вы что? Петр Глебович их в черном теле держал. Как я подозреваю, когда стали бы не нужны, то и вообще… — Степан страшился произнести вслух то, о чем знал со дня приезда.

— Вполне в духе Эвгения Сю.

— И анисимовской породы. Они же до указа все жилы тянули из своих. Если не по их нраву, то секли нещадно.

— И тебе доставалось?

— Бывало.

— Что ж, пора приступать к служебным делам.

— Ваше право.

Миша повел Путилина в схрон после того, как оттуда вывели троих невысокого роста мужчин в мешковатой одежде.

Пошли через кухню. Идти было легче, когда и спереди, и сзади несут по масляной лампе, но все равно пришлось держаться рукой за стену. Лестница казалась слишком крутой. Теперь Иван Дмитриевич жалел, что скинул шубу в гостиной, мороз пробирал до костей.

— Мы здесь, наверное, с час торчали, — пояснял начальнику Жуков, — когда дверь закрылась. Я докладывал вам, такого холода не чувствовал, — младший помощник поежился. — Вот под той полкой краска стояла. Ее уже всю вынесли, каждая ассигнацией обернута — видимо, чтобы по цвету не искать.

— Разумно.

— Пойдемте дальше, Иван Дмитриевич.

Вырытый от дома до тайного места ход казался теперь не таким мрачным в свете ламп, а только узкой щелью, укрепленной через сажень обструганными бревнами небольшого диаметра. Пол был устлан досками, скрипевшими под ногами. Впереди дверь.

Помещение было разделено на три отсека: в первом — самом большом — стояли машины, которые прибыли из Германии, и лежали пачки сероватой бумаги, приготовленной для печати; во втором — ручной нож с поднятым широким лезвием для резки и рядом с ним — отпечатанные разным цветом ассигнации в листах; третий отсек — жилой.

Путилин осматривал с любопытством. Многое он повидал: и тайники разбойничьи, и подполы, и подвалы — но чтоб вот так целая типография под носом у уездных властей печатала фальшивые деньги, с таким столкнулся в первый раз. Даже не верилось, что видит собственными глазами пачки отпечатанных денег, набитые мешки. Работники, оказывается, рассыпали ассигнации под ноги и топтали их, чтобы они выглядели побывавшими в обращении.

— Все продумали. Наверное, знали, как Империю наводнить фальшивками, — проворчал, качая головой, Иван Дмитриевич, — а вот с Левовским вышла незадача. Если бы не убийство, долго б мы оставались в неведении. Деньги-то ничем от настоящих не отличимы. Им удалось бы воплотить преступные замыслы.

— Нашли б их, — самоуверенно произнес Михаил.

— Нашли бы, — передразнил Путилин, — но главный-то ушел.

Жуков засопел.

— Еще встретимся на узкой дорожке.

Сергей ИОСИЧ

СЕРДЦЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

…………………..

Зима уж третий год подряд выдалась морозная и вьюжная. Снег выбелил окрестности городища, леса и степь. Речку Казым сковало толстым льдом, в котором мужики сверлили лунки и ловили рыбу. Но работа в литейках и кузнях кипела вовсю. Арии спешили отлить и наковать множество металлических изделий. Стук молотов сочетался с пением петухов, мычанием коров и ржанием лошадей. Над городищем дым стоял коромыслом.

Роду Миролюба поступил заказ от великого козарского кагана на изготовление большой партии бронзового оружия. Красным летом приезжали купцы из Согдианы и, не торгуясь, забрали все мечи, ножи, наконечники для копий, стрел и украшения из бронзы и драгоценных камней. За это расплатились шелковыми тканями, баранами, кожей да арбузами и дынями.

Три круга назад землю так трясло, что рассыпались высоченные каменные стены, окружающие городища руссов-ариев. Гнев богов легко разрушал избы и каменные храмы. Тогда всем родам пришлось трудиться все красное лето не покладая рук, чтобы насыпать высоченный глиняный вал вокруг городища и возвести бревенчатую стену. Спешили потому, что могут появиться дикие орды кочевников, и тогда — несдобровать. Хотя многие годы соседние царства и ханства жили в мире с ариями, а правители и ханы порой даже приходили на помощь, поскольку через их земли проходили многочисленные торговые пути. Но иногда приходили совсем дикие орды, от которых арии либо отбивались, либо откупались. Умение делать оружие — самый ценный товар всех времен — служило гарантией тому, что жизнь родов будет безопасной и сытой.

Князь Миролюб вышел из светлой, теплой горницы и направился обходить городище. Нахмурившись, он замечал подгнившие бревна стен, осадку столбов и ветхость помостов для воинов.

— Весной, после масленицы, когда Ярило пойдет ввысь, надо бы созвать мужиков и поправить стены, помосты и лестницы, а то, не ровен час, пожалуют степные орды и придется отбиваться… — соображал князь, направляясь в кузню. Кузнец Доброжир с подмастерьем с надрывом махали тяжелыми молотами и не останавливали работу, несмотря на приход почитаемого гостя. По окончании работы кузнец протянул Миролюбу клинок. Князь проверил остроту лезвия, полюбовался легкостью и изяществом оружия и молвил: