Чтение онлайн

Раскланялся я, но перед выходом Фугаку меня прихватил и позвал пожрат, в учиховскую столовку, в квартале находящуюся. Ну, во-первых, на халяву покушать — дело в высшей степени меняугодное. Во-вторых, явно хочет Фугаку о чем-то, скорее всего, корневом, поговорить. Так что выразил я согласие Учиха-доно компанию составить.

А в отдельном кабинете (вот хороши у пучеглазых полицаев столовки, коррупционеры клятые), после пары десятков перемен блюд, затеял Фугаку такой разговор.

— Удзумаки-доно, помня наши беседы, понял я, что подозревали вы Данзо Шимуру в нападении на ваш клан и атаке Лиса. В силу недавних событий, хотел бы попросить Вас поделиться своими соображениями, — на этот спич я попучил на Учиху очи, помахал свитком с барьером от прослушки, ну и активировал после кивка. Вообще, страна непуганых идиотов.

— Учиха-доно, соображения мои более умозрительные, нежели фактические. Однако обоснования подозревать Данзо Шимуру у меня были. Коль интересно Вам мысли столь юного шиноби слушать, вполне могу и рассказать.

— Удзумаки-доно, скромность украшает, однако мудрость Ваша широко известна, — на столь смачный лизок я благодарно кивнул, — С интересом и благодарностью выслушаю Вас.

— Что ж, Учиха-доно, смотрите, как мне видится ситуация. В ночь атаки, спустя буквально четверть часа от атаки Лиса, к воротам квартала Удзумаки прибыла пятерка шиноби в форме АНБУ. Старший их продемонстрировал главе клана, почтенному Кен-доно, свиток. Который, как я понимаю, так и не обнаружили? — Пучеглаз отрицательно помотал головой, — После же, Кен-доно направил меня и двух членов клана, для создания трехгранного барьера, должного ограничить активность Биджу. Дальнейшие события той ночи я вам подробно описывал, не думаю, что есть нужда повторять, — Фугаку кивками и кривляниями убедил меня, что провалы в памяти к числу его достоинств не относятся, — далее, по прибытии Данзо Шимура, со всеми прочими, я увидел, что на напавших АНБУ смотрел он исподтишка до того, как я обвинил их в атаке. Это раз. По мере обвинений, выражал он лицом, пусть и неявно, но для человека наблюдательного очевидно, недовольство. Как задержанием нападавших, так и снятию с них масок, а главное — услышав что не единственный я выживший. На основании этого, была у меня уверенность, что нападение на клан Удзумаки его рук дело. А вот нападение на Кушину Удзумаки-доно, вот тут не знаю. Был ли Данзо Шимура в курсе нападения? Почти наверняка, что так, слишком быстро пришли АНБУ к нашему дому. А вот нападал ли — тут вопрос. Кушина Удзумаки, даже беременная, даже рожающая, шиноби была не из последних, силой и способностями не обделенная. И Минато Намикадзе отнюдь не из последних, а из первых шиноби был. И возникает тут вопрос, если бы Шимура, который хоть к Лису не приближался, но на виду был, отправил убийц к Кушине Удзумаки, то где они? То, что атака была, я не сомневаюсь, однако, что один или два шиноби АНБУ сестру мою убили, под охраной Намикадзе притом, не верю ни капли, не было и нет столь сильных шиноби в АНБУ. А гибель большого отряда заметна бы была. И выходит, по моему разумению, что на сестру мою атака была, Шимура об атаке был почти наверняка в курсе. Однако нападали не шиноби Конохи. Кто, сколько и прочее, да и были ли они — Вам, Учиха-доно, лучше знать, как ведущему расследование, — на этом спич я свой закончил и редиской захрустел.

— Благодарю Вас, Удзумаки-доно, за Ваш рассказ, небесполезен он и интересен, — произнёс Фугаку. — Есть еще один вопрос, как по-вашему, что сподвигло Шимуру на преступление, ему вменяемое?

— Воля Огня.

— Простите, Удзумаки-доно, мне послышалось? — выпучил соответствующий пучеглазу орган Фугаку.

— Отнюдь, Фугаку-доно. И если пожелаете, я свою позицию обосную и объясню, — Учиха потерянно кивнул, — Вы, Учиха-доно, как мне известно, поклонник ниншу Воли огня, — повторный пучеглазый кивок, — но, как мне ни удивительно, даже вы забыли, что Коноха рождена не одним, а двумя путями.

— Проклятье ненависти! Оно толкало мой клан на ужасные преступления!

— Безусловно, так, однако давайте рассмотрим оба пути как абстракции, не поддаваясь эмоциям. Все же, как бы один путь был ни близок, а второй ни вызывал гнев, оба они породили Коноху. Итак, Воля Огня, если рассмотреть её прямо, путь жертвенности и передачи таковой близким. Умри и зажги Волю Огня в других, так это и звучит. К чему привело следование, слепое или нет — неважно, клан Сенджу, говорить не надо. Проклятье ненависти, хотя, признаться, название, по-моему, не самое удачное, подразумевает: живи сам, храни родных и залей кровью врага весь мир, если он покусится на твое, точнее — твоих родных. Как по мне, оба пути глупы поодиночке, и оба ведут к гибели. Только разумное объединение обоих путей способно породить разумную, развивающуюся и непобедимую Конохагакуре. Впрочем, это философия, а Шимура, на мой взгляд, возомнил себя Огнем Воли Огня. Не жалея ни себя, ни других он уничтожал то, что, на его взгляд, Воле Огня не соответствовало. Вот такое мое мнение, Учиха-доно. Ни доказывать его, ни спорить о нем я не буду, в его основе — моё ниншу, мой путь шиноби.

— Признаться честно, поражен Вашей позицией, Удзумаки-доно. Слышать слова в защиту Пути Ненависти от Удзумаки — никогда бы не подумал, что такое возможно. Однако слова Ваши не пусты, а наполнены смыслом. Благодарю Вас, Удзумаки-доно, за столь приятную и поучительную беседу.

На том доели и распрощались. Ну, будем надеятся, что план “внести в твердую чакра-голову немного здравого смысла” начал осуществляться.

Вечером хоронили Шимуру. Народу было преизрядно, сам покойный был, вроде, им, но изрядно в ритуальном гриме. То ли грибочки есть не хотел, то ли все-таки не он, Корневище нехороший. Впрочем, загримированное сожгли, поскорбели и разошлись.

Поспать нормально опять не смог, опять приперлась Эйка, опять размножаться. Надо б ей или снотворного, или психиатра, — засыпая под утро, думал я.

С утреца, позевывающий я призадумался, а не потеребить-ка мне Огнетня насчет ряда моих хотелок? Но, обдумав, решил, что медленное движение вероятнее приведет к достижению цели. Потому как если Обезьяныч добросовестный лопух, закрывавший глаза на творящееся, то он сейчас в сомнениях и печали, и из-за моего давления может психануть. А если гнида приматожопая, то мои “хотелки и пожелалки” лишь добавят мне как неприятностей, так и точек давления. Так что нафиг Огнетня, принял я мудрое решение и пошел завтракать.

После жестокого надругательства над моими нежными чувствами на тренировке пополз я в любимый подвал. Да и призвал лютую, необоримую орду духов. Мелких и жалких, мда. В общем, забацал я с десяток трио из кристал-заряд-разум, да и направил обследовать-составлять карту подземных и внутрискальных пустот Конохагакуре и окрестностей. К вечеру, думаю, управятся, глубину им я в полкилометра задал, так что будет у меня карта подземелий, нычек и прочих мест прельстивых. Надо уже разбираться, что в моем хозяйстве творится, — думал хозяйственный я.

Ну и в силу вынужденного ожидания, засел я за добытые, как дарами, так и бартером, нестихийные техники чакры. Вот, что любопытно, было их, только припертых кланами Конохи, не хиденов каких лютых, а вот вполне доступных любому шиноби, с полторы сотни. Ну, про то, что требовательны они к объему чакры и контролю более, чем стихийные, я знал, однако там такие перлы были, что и биджудама в сторонке курит. Правда, таковые перлы были “групповой техникой”, нафиг мне притом не нужной.

Но сам факт любопытный. Еще была пара так называемых “пространственно-временных дзюцу”, но, признаться, лезть к ним я пока опасался. Вот распотрошу архивы-тайники, изучу все, подумаю — вот тогда и можно будет пробовать или нафиг посылать. А то оторвет, например, ненароком, мне тулово с мозгами два, от мозгов раз. Просто по “незадокументированному свойству”, о котором никто не знал.

А вот на чем мое внимание остановилось, это техники “создания оружия”, “иглы чакры” и, наконец, наши родимые, хиденисто-клановые “Несокрушимые Запечатывающие Цепи”. Последние я пробовал пару раз, но уж сильно “тяжеловаты”, в смысле контроля и чакры, оказались. В принципе, штука несложная и полезная, псевдоматерия из чакры с нанесенной шодомахщиной различной сложности. Ими и по морде бить можно было, и чакры лишать, и лютые по действию и размерам печати-круги составлять за секунды.

Однако был нюанс — каждое звено повторяло другое, было проработано, и надо было досконально всю шодомахщину держать как образ при создании. Или связка желание-море чакры косяки выправляли. В общем, для филигранного владения надо было мне качать мозги, первые и вторые. Потому как “моря чакры” не было, да и как-то самооскорбительно и внутренне неприемлемо дубиной из “моногочакры” махать, как по мне.

А вот создание оружия и игла были техниками в чем-то схожими, но на шодомашество не завязанными. При этом, особенно учитывая мои “мерцательные” навыки боёвки, крайне полезными. Все та же псевдоматерия, правда, с рядом свойств, зависящими от, как ни смешно, знаний и воображения пользователя. Например, создающий оружие хотел “всепротыкающее ковыряло”. Ковыряло преобразовывалось, пол-раза “всёпротыкало” и нафиг рассеивалось, потому как чакру жрало в безумных количествах. Из-за того, например, что “всёпротыкаемость” основывалась на межкварковых взаимодействиях. Ну или еще какой дичи. А вот, представив кромку из мономолекулярной, сверхплотной, но не чрезмерно, материи, при небольших затратах чакры, можно было создать не только “всёпротыкающее”, но и всережещее пыряло. И тыкать и резать, с вполне приемлемыми чакрозатратами.

А поверх этой, мономолекулярной-сверхплотной прелести, можно было вполне свободно шидомахство какое присобачить, мне приятное, а вражинам болезненное. В общем, сидел я и делом любимым занимался, гадости придумывал и козни строил неближнему своему.

И тут произошло нашествие карапузов. В лице Масами и Ичиро, родственничков малолетних. Приперлась сия орда в мои пенаты для алчного разграбления. Ну и, заодно, пропищать нагло, что мол “Хизуми-аники, ой, Хизуми-доно, мы все сделали!”. И тычут в меня, спиногрызы неприличные, доспехом.