Чтение онлайн

Полюбовался я довольной рожей змеелюба-подставщика и задумался. Ну, в принципе, в хизушине секретов никаких особых нет, но нет “особых”. Да и метки я по пути накарябал на деревьях, в нужно-важных местах. А так, расстояние, грузоподъемность, куча иных моментов лучше бы моим друзьям-партнерам не знать. Впрочем есть вариант.

— Почтенные, Фугаку-доно, есть возможность доставить группу, однако отягощена она рядом сложностей. Первое, займет путь до столицы два часа. Второе, доставить группу смогу, однако лишь в запечатанном виде, что безопасно на столь краткий срок для запечатанных. Не смогу я иначе совершить полет Бога Грома, увы. Ну и возвращаться будут посланники своим ходом, дела как клана так и Конохагакуре не ждут.

— Прекрасно, Удзумаки-доно, то есть согласие свое вы даете? — уточнил Фугаку, получил мой кивок и положил на стол пергамент. — Почтенные главы кланов, обозначьте свое согласие на просьбе и призыве дайме Хи но Куни.

Народ бобину пергаментного свитка размотал, стал ляпать подписи, да и печати, у кого были, откатывать. Я же, тем временем, незаметно корчил рожи Орычу, на тему "посмотрим еще, кто кого задушит, гад подколодный", в ответ на что любовался лыбой познающего дзен змеелюба

Наконец, свиток заполнили-запечатали, троицу посыльных ко мне прикрепили, ну и послал я, в смысле распрощался, с почтенным собранием.

По дороге троице Инузука-Учиха-Абураме дул в уши, что запечатывание не самая приятная процедура, однако живы останутся. Сам же думал, что для десантных операций с телепортацией в этом мире рановато и надо скомпилировать печать так, чтобы доставить посланников живыми, но крайне фигово себя чувствующими. Наверное устроим им центрифугу взбалтывательную.

Ну, а приняв это, в высшей степени благое и полное любви к своим ближним решение, запустил послатых на территорию квартала, накарябал свиток, да и запечатал жертв инерции и центробежной силы. Сам же в подвал пополз, предварительно указания выдав: меня парой мастеров на стене заменить, ибо занят.

Через час ожидания в подвале погасла еще одна отметка, точнее группа отметок семьи Удзумаки. Плохо, надо прыгать к джонину. А нельзя, доставить послатых надо, причем “ускоряться” мне нельзя никак… Вот блин задница, изрядно обильная и неприятная, чтоб её.

Как на иголках просидел час, прыгнул на метку рядом со столицей, да и выпустил узников совести и моего произвола из печати. Распечатанные бодро приветствовали реальный мир зелеными рожами и валянием на земле, по причине объявившего забастовку вестибулярного аппарата. Ну и периодическими воззваниями к Ихтиандру, роль которого, в силу окружения, принял на себя Леший. Потыкал пальцем в сторону города, веско возвестил “столица в туда”, и прыгнул к хуторку джонина, краем уха успев услышать: “благодарность наша, Удзумаки… буэ-э-э-э… — доно!”.

Ну а на месте я оказался вовремя. Точнее не вполне вовремя, но хоть не опоздал. Домишко был раскатан в доски, чуть в стороне переливался барьер с супругой и спиногрызами джонина, явно без сознания, но очевидно живые.

Ну и группа хулиганствующих гопников, опознанных мной как мечники тумана, уж больно поганые и противоестественные ковырялы у них были. Хамски, гопники эти, гоняли МОЕГО джонина всякой нинзячностью и ковыряломахательством.

Последний, впрочем, успешно отбивался, ставя печати и прочую шодо на воздухе и земле. Мне, к слову, на зависть. Мне, до такой скорости и филигранности шодо, еще расти и расти. Был джонин внешне хоть и не свеж, но не вымотан и, как я подозреваю, не будь он отягощен семьей, просто срулил бы от оппонентов. Да и упокоить бы их, возможно, смог, если бы не один фактор.

Фактор был каким-то невнятным карапузом, стоявшим ко мне задом, к месилову передом. И, достаточно метко и не вовремя, садил в джонина суйтонщиной, не слишком высокоранговой, но изрядно часто. Чем возможность моего джонина отбиться, самым хамским образом нивелировал.

Прикинул я, что и как, подготовил пару свитков, отменил следильных клонов в особняке. Ну и за секунду до мерцания, призвал всю доступную мне четверку, с наказом “творить лютую, необоримую и максимально пакостную и летальную джигурду вражинам”.

В шуншине, напевая про себя “я бью женщин и детей”, отвесил начинающему поворачиваться наглому карапузу смачного пенделя. Так-то я бью, вышеобозначенных, стараясь лишний раз не убивать.

Но вот по окончании пенальти, наблюдая за забавно вращающимся свежесозданным “аэронавтом”, призадумался, а не начинать ли убивать. И дело не в мате отлетевшего уже метров на тридцать шкета. Дело в том, что рядом с местом старта аэронавта лежал мясницкий крюк, знакомый мне по добытому из голов джонинов Кири. Они его обзывали булавой, но это мясницкий крюк, а кто называет иначе — дурачьё. Ну а основным фактором размышлений о “убивании”, стал тот факт, что рожа, перекошенная гневом и изрыганием непрельстивых слов, была знакома как мне, так и реципиентам из Кири.

Я вот тут, из собственных ножек, изволил отвесить нехилого пенделя некоему типу. Джинчурики Треххвостого, Йондайме Мизукаге Киригакуре но Сато, Каратачи Ягурой обзываемому. Впрочем, наверное, хорошо что отвесил. Хрен знает, с какими побочками и прочими погремушками вырвался бы Санби из некондиционного сосуда. А вообще, я, конечно, крут и отжег от души, но блин надо срочно валить.

Ягура пока заходил на посадку, клоны, в полном согласии с моим указанием, творили “лютую джигурду”. Джонин, к слову, вроде бы их узнал, так что, будем надеяться, от куная в печени виталу меня лечить не придется.

Так что, мерцанием заложил дугу, выдергивая свое высокоранговое достояние из схватки, ну и вторым шуншином прыгнул к семейству влекомого. Активировал самый мощный у меня барьерный свиток и, не отводя глаз от наливающейся невдалеке дикой чакрой фигни, бросил джонину: “Семью из барьера вытаскивай”. Впрочем, собеседник мой, так же пялился на формирующегося хвостатого и мой указ проигнорировал.

— Бегом, снимай с семьи барьер, от нас сейчас даже памяти не останется!!! — несколько повысил голос я, любуясь формирующейся биджудамой. Мечники, к слову, сопровождаемые джигурдящими клонами, так же сей факт отметили и сруливали в подальше.

— Хай, Удзумаки-доно! — перестал залипать джонин и снял печать.

— Бери на руки и замедли ток чакры, — инструктировал я.

Взял, подошел. А прихватив свое задумчиво-созерцательное приобретение за шкирку, прыгнул я хизушином в подвал особняка вместе с ним. Что-то неуютно как-то тут становится, да.

Ну а в безопасности я задумался. Видимо, моя невинная резня отправленных по мою же душу джонинов немного расстроила Мизукаге. И решил он совершить променад, в компании элитной группы, по предполагаемому маршруту урезанных.

Причем, подозреваю, выпиливал по дороге не только Удзумаки, но и всех невинных и непричастных под руку попавшихся. В итоге, можно считать что Удзумаки в стране Горячих Источников закончились. Сам я туда точно не полезу, не с моими силами джинчурики воевать. То есть, какие-то шансы есть и даже возможности. Носителя-то, скажем, прибить неслабый шанс есть. Но вот вырвавшийся хвостатый, как-то никак. Не дедуля Ашина я. Да и мечники не беспомощные дети.

В общем, хватит ума — сами родичи свалят. Не хватит — Дарвин им судья.