Чтение онлайн

За истерзанные остатки даже не речи, а её обрывков, ухватился Фугаку:

— Почтенные главы кланов, почтенные выборщики совета джонинов. Предложение совета кланов единогласно, без одного голоса, выдвигает Орочимару-сана. У клана Сарутоби есть кандидат? — печальное отрицательное мотание головой непредставленного хрена с самокруткой, монами Сарутоби обляпанного. — Совет джонинов имеет свою кандидатуру? — а в ответ тишина. — В связи с отсутствием других кандидатов, в соблюдение традиции предлагаю перейти к голосованию.

Голосование провели и в тяжелой, бескомпромиссной борьбе победил Орочимару-сан, ставший у нас, значится Годайме Хокаге Конохагакуре, понимаешь, но Сато. После легкого кивка уважаемого и приличного человека, безусловно. Дайме, если что, рекомого.

Ну, а после напяливания шапки (вот правда, шапка-то ничего, но бледная какая-то, вот у Боунс была шапка — всем шапкам шапка), Хокаге-доно зарядил спич:

— Почтенные главы кланов, почтенные выборщики совета джонинов. Благодарю Вас, за честь и доверие и обязуюсь вас не подвести. Однако, есть вопрос, требующий незамедлительного рассмотрения. Советники Листа почтенные и уважаемые шиноби. Однако, в силу возраста и иных причин, — “иные причины” Орыч выдал изрядно ехидно, стоит признать, — выполнение ими обязанностей советников я нахожу невозможным. Посему, я, Годайме Хокаге, объявляю о роспуске Совета Листа. Так же я назначаю в новый Совет Листа: Фугаку Учиха-доно, как представителя кланов и представителя клана-основателя. Цунаде Сенджу-доно, как советника по медицине и представителя клана-основателя. Иноичи Яманака-доно, как представителя кланов. Ой Инузука-доно, как представителя кланов. Хизуми Удзумаки-доно, как советника по науке и представителя союзного Конохагакуре клана. На этом, почтенные, вижу нужным собрание закончить. Почтенный дайме, главы кланов, представители совета джонинов, — соответствующие кивки в сторону обозванных. — А вас, почтенные советники, я попрошу остаться.

Дайме почтенно удалился, народ всяческий по делам своим ускакал. Орыч задницу свою чешуйчатую во главу стола умостил, и сразу советников на “деловой” перейти призвал, правда возжелал надо мной перед этим поглумиться:

— Почтенный Удзумаки-доно, сакуры сад расцветает в сердце моем, лицезрея почтение и уважение к традициям Ваши. Однако ж, не тяготит ли Вас церемонный наряд, не желаете ли Вы, чтобы совет на краткое время был отложен, дав Вам возможность облик сменить? — злоехидствовал змеетень.

— Лишь в преодолении преград отражается истинная красота, внешняя и внутренняя, достопочтенный Хокаге-доно. Нет нужды ни мне стремится к недостойному, ни почтенным ожидать не нужного, — еще более злоехидно, с постно-одухотворенным выражением на косметике лица, ответствовал я.

Ну а после соответствующей плюхи, по наглому, змеиному носу, змеетень выдал, что ждет к завтрашнему вечеру предложения от советников, в рамках их зон ответственности. Деление же советников видится его змеемордейшеству так: Ой патрули и разведка, Фугаку полиция и контршпионаж, Иноичи дознание и следствие. Ну а мы с Сенджу, соответственно и так обозваны.

На этом всех лишних завуалированно послали в пень, отчеты писать. Сам же змееогнетень поманив нас с тетушкой-сестрицей направился в кабинет огнетня.

В кабинете же, жестом “кыш-кыш”, отправил потолочный АНБУ нафиг из помещения. Двое срулили, третий же хамски забился в уголок. Указав на него взглядом, поинтересовался у Орыча, как владыки недвижимости, мол что с глуховатым хамом делать? Тот рукой махнул, ну а я в барьер постороннего закатал, обезчакрил и в свиток с остановкой времени запихнул. Любопытно, что пусть и не самый простой в исполнении, но достаточно распространенный пищевой свиток, вполне удачно сохранял тушку без чакры, без особых побочек. Чакра-то в запечатываемом безусловно была, но после инфуина крайне мало и выживет точно. Ну а что плохо будет — мне как-то все равно.

Так что свиток убрал да новый, с антипрослушкой активировал. Буквально через пару секунд я любовался на бескультурных партнеров по перевороту, нагло ржущих (и кикикикающих) тыча в мою персону невежливыми пальцами. Ну и нафиг их, быдлов бескультурных, подумалось мне, в процессе усаживания в кресло посетителя.

— Почтенный Пружинка-доно-кун, — прохрюкала Сенджу, а немного посерьезнев незаметно тыкнула в свой молокозавод. — И да, ты серьезно?

— Да, Цунаде-тян, абсолютно серьезно. Но не настаиваю. Спросила чего мне желается — я и ответил, остальное дело твое, — мудро-коварно кивнул я. — Ну а насчет церемониала. Ну сами смотрите, вот приперся на совет мальчишка Удзумаки. Да, что-то умеет, но оделся по моде трехсотлетней, а то и более давности. Чуть ли не церемоннее дайме, на которого и то, с улыбкой смотрят. Вот только перьев в заднице не хватает, — что вызвало гыгыки собеседников.

— Ты хочешь сказать, что образ подобрал для создания недалекого, помешанного на науке и додревней эпохе мальчишки? — дошло до чешуйчатого жирафа.

— Нет, почтенный Хокаге-доно, а сасимоно в зад, к моему великому прискорбию, не смог упихать, не влез, — чопорно-ехидно ответствовал я.

— А вышло-то и правда так, что не подкопаешься, — задумчиво протянула Цу, — ты, Пружинка, тот еще лицедей, но сделал-то все так, что в какой бы то ни было политической силе или интригах тебя никто и не заподозрит.

— Вот, Цунаде-кун. И тебе, кстати, советовал бы почаще орать погромче, да по мордам стучать, вне госпиталя и медицины, конечно. Не воспринимают всерьез — значит мало того, что не интригуют, так еще и не опасаются. Более того, могут в свою какую интригу попытаться вовлечь, свои планы раскрыв, “глупца” не опасаясь.

— Оро-кун, а ты точно змей? Может Пружинку-куна теперь так называть приличествует?

— И не знаю даже, Цуна-тян, возможно что и так.

— Почтенные глумливые Санины, а по делу то у нас есть о чем поговорить? Хотя, пока не забыл, — распечатал на стол Хокаге пакет, — триста миллионов, владей, Орочимару-кун.

— Да, я завтра занесу, — вспомнила Сенджу.

— Благодарю, — кивнул Орыч, — у самих-то планы какие?

— За госпиталь примусь, инвентаризация, проверю потихоньку соответствие званиям медиков, — отчиталась Цунаде.

— До обеда строю барьер, в обед по твоему, Хокаге-доно приглашению, в Башне, торжественный расчет с бескорыстным Удзумаки при свидетелях, — обменялся с Орычем ехидными взглядами. — Ну и до совета, наверное, займусь сверкой библиотеки Хокаге, возможно что сперли или подменили под шумок, — змеетень понимающе кивнул.

— А мне пока остается только служащих проверять, в надежности уверенности нет и не сделаю ничего, — просветил нас Орыч.

— Кстати, если будешь вызывать по одному, на, — протянул Змеетню две пластинки, — одну под сиденье кресла прикрепи, вторую под рукой держи. Три кандзи пластинка демонстрирует: “правда”, “ложь” и “сомнение”. С первыми и так ясно, а последняя, по разговору ясно будет, если, например, не уверен собеседник в словах, не до конца знает, только догадывается… Ну ты понял, я думаю, — Орыч благодарно кивнул, пластины принял и заверил что лепет мой понял. — И Цунаде-кун, я двух медиков завтра в госпиталь направлю, как мы и договаривались, примешь?

— Приму. Только Хизуми-кун, у тебя, часом амулета правдивого еще не завалялось?

— Вот как знал, — тяжко вздохнул разграбляемый я, передавая еще один комплект тетушке-сестрице.

— И да, Хокаге-доно, я вашего, — помахал свитком, — излишне любопытного и глуховатого охранника Вам, с вашего позволения, не отдам. У меня пара опытов есть, где глуховатые и нагловатые АНБУ просто необходимы.

Орыч лапой махнул, мол забирай только ежели что интересное скажет — сообщи, с чем я и не спорил. Цу задумалась, но тоже на судьбу узника свитка рукой махнула: неисполнение приказа Хокаге, его телохранителем, попытка подслушать разговор — по результатам и так пара лет расстрела выходила.