Чтение онлайн

— По всему, прав ты, Орочимару-кун. Странно, видел я нашего покровителя и не был он ни взволнован, ни встревожен. Хотя, подозреваю, нанес он аякаси ущерб достаточный, чтобы тот не мог пожирать чакру сам. А культисты и прочее не слишком Шинигами-сама заботят, ками он и есть ками, — на мой раздумчивый монолог Орыч покивал, мол похоже на правду. — Впрочем, ладно. Вопрос с джуньяхирами, до появления сватов, надеюсь, закрыт? — содрогнувшийся от “сватов” Змеелюб утвердительно кивнул. — А собственно, зачем мы сегодня собрались-то, а то твой рассказ несколько выбил меня из колеи?

— Ну собрались-то зачем — я не знаю, а явился ты, Хизуми-кун, повергать меня в прах гневом своим, — злоехидно ощерился Орыч во всю пасть.

— Поверг?

— Поверг, еще как, переварить бы все, — задумчиво протянул мой будущий зять.

— Ну вроде бы никаких изменений по плану у нас нет. Разве что подгадила мне эта псина сутулая советником.

— Ки-ки-ки, а ничего так, “псина сутулая”, - развеселился Орыч, — мы то его “блохастым” среди знакомых называем. Кстати для Инузуку вполне вменяемый тип. Супруга вот у него — там мрак кромешный.

— Эта, — показал я руками “игольчатую прическу”, - Цуме кажется?

— Она самая, совсем бешеная, когда в небольшой компании, а уж один на один — и на каге лает, чуть ли не бросается. Притом, чем больше народа — тем приличней себя ведет. Народ ставки делает, сожрет она Ойя, или сбежит он из деревни.

— Глава клана?

— А там все равно кто он. Она, когда последний раз беременела, повеселилась, видимо в процессе. Ой, в госпитале месяц валялся, его, считай, по кусочкам собирали.

— Да уж, колоритная дама. Впрочем, 'oни с ними обоими, псинами сутулыми. Я насчет места советника поговорить хотел.

— А что тут говорить, для меня это — такая же неожиданность как и для тебя. Псина сутулая, — ки-ки-ки! — и меня удивил. Ну посидишь в совете, благо, как я понял, тем же чем и хотел будешь заниматься. Только не по моему “заказу” а как советник.

— Клоном теневым, Орочи-кун, нечего мне в вашей говорильне делать. И тебе теневым же там быть советую. Пользуешься?

— Да и прав ты, изрядно удобная техника. Правда больше двух не создаю, но и это полезно. Змеиные хоть в бою и получше, но память не передают, так что в исследованиях и на переговорах и вправду незаменимы.

На том и распрощались. Прошел мимо квартала Сенджу, темно везде, да и потопал домой. С утра Цунаде навещу.

А Орыч — мозг, все-таки. Да и моя, на коленке придуманная история, как бы не правдой оказалась. Джашин и вправду изрядно на отожравшегося духа смахивает, с отрубленным “чакрососом”, питающегося жертвами. Впрочем ладно, к сведению приму, но делать пока ничего не буду, не до него сейчас. Разве что, как время появится, с Шинигамычем потолкую. По делу, да и за жизнь. Добрался с этими мыслями до дома, да и завалился спать.

С утра поймал Рей, наказал сразу семерку на стену направлять, дела, а если что — после обеда сменю. Шина перед уходом выцепил, велел меня дожидаться дома, мол явлюсь с указаниями ценными и важными. Ну а сам к кварталу Сенджу отправился, вполне открыто, родственница как-никак.

В ворота сначала постучал. Потом попинал. Потом молотить начал и слова говорить в стиле “открывай Сенджу, Удзумак пришел”. Открыла уже краем виденная девица, Като, вроде, её фамилиё. И заявила мне, что “Сенджу-доно изволит почивать”. Впрочем крик из дома “Шизуне-тян, если Удзумаки, а только у него одного такой противный голос, то пропусти”, открыл передо мной врата квартала Сенджу. Причем, при всех своих недостатках, Цунаде предложила мне пожрать, чем несомненно выделялась из рядов бескультурья и быдл, окружающих меня. Родственница все-таки, да.

— Пружинка-кун, кстати, что за “тетушка-сестрица” о которой ты орал? — полюбопытствовала Цунаде.

— Ну а кто ты мне, Цу-тян? Родственники точно, а вот то ли тетушка, то ли сестрица.

Сенджу задумалась, пальцы позагибала, лазая по семейному древу, но в итоге фыркнула и махнула рукой:

— Правда твоя, племянничек-братец, то ли тетушка, то ли сестрица. Пришел-то что, о печатях узнать?

— И о печатях, и о медиках. Да и навестить по-родственному. Вот не поверишь, у кого только не был, много раз. Только на чайной церемонии хоть чаем напоили, да и просто чаем с печеньем, только Хьюга, оба раза. А так, все жадные, ко мне то на завтрак, то на обед набиваются, — жаловался я на жизнь и жадин, да пирожок жевал, — одна ты у меня хорошая, хоть завтраком кормишь.

— Питайся, не объешь, — похихикала Цунаде, — а с медиками я, считай, разобралась. Там люди хоть и не без греха, — намекнула на наши “воровские списки” тетушка-сестрица, — но всё же больше лекари. Так что, собираться никуда не стали, ждут что будет и шиноби лечат, как было. А список печатей сейчас будет.

С этими словами Сенджу воззвала к своей наперснице и выдала ей соответствующие указания. Я же наносил ущерб пищевой безопасности союзного клана и думал.

В принципе Цу, занятая делом, более-менее вменяема. Еще сисяндры на размер-другой уменьшить и вообще на человека похожа станет. Но в остальном, излишне эмоциональна, но за деревню болеет. Надо ей будет в будущем с карапузами помочь, Сенджу побольше наделать, благо разработка ерундовая, да и в кармане лежит, повода ждет.

А может и сама справится, та же проверка населения поголовная, на наследие крови, стопроцентно результаты даст. Не думаю, что Сенджу целибатом страдали-наслаждались, так что пусть полукровок, но много их должно быть. А там, вывести чистую линию не велика проблема, время разве что.

Тем временем Шизуне принесла список, а ознакомившись с ним, я не знал, то ли ржать, то ли волосы рвать. Большая часть кругов в учебниках для генинов-Удзумаки встречалось.

— Так, весь этот хлам надо однозначно менять, тут круги как бы не постарше Рикудо будут.

— Хизуми-кун, а ты уверен? Вполне рабочие круги, диагностический, замедляющий кровообращение, да даже стазисный один есть, — усомнилась в моих познаниях тетушка-сестренка.

— Цунаде-кун, и что тебе этот “диагностический”, - выразив тоном презрение, веско изрек я, — дает? Переломы, инородные предметы, ну может еще, если кишки в кашу, известит. Смотри, как надо.

Ну и засел я за просвещение Цунаде, как по кругам, так и, вследствие, частью медицины. Чакра-медики, например, от аппендицита лечили пересадкой. Я охудел, когда понял, что эти товарищи берут донорский кишечник, кромсают и трансплантируют его. Вообще больше половины лечения — взять кусок у кого-то, да и воткнуть в больное место, чакра приживит. Ну, в принципе-то, приживит, только траты дикие, доноров на всех не нарежешься, да и по рангу ограничения изрядно высокие выходят.

Правда и для себя любопытное почерпнул. Сенджу работала с чакроканалами, и показала особенность, концентрацию, а главное — волевой посыл (в чем мне джуньяхира, передающая мысли, изрядно помогла) нужный для формирования чакроканала. Обзаведясь шишкой из закольцованного чакроканала в предплечье, решил я, от греха, потренироваться на ком-то менее ценном, чем я.

— Хизуми-кун, а ты точно медициной не занимался? — подозрительно уставилась на меня Сенджу, после моих “откровений”.

— Цунаде-кун, несколько месяцев как, — обозначил мимикой “крест на пузе” я, — просто наблюдательный я, да и умный не по-годам, — скромно обозначил свое величие.