Чтение онлайн

Алану пришелся по душе образ реки – в то время как ничем не заполненные дни и ночи повторялись вновь и вновь по замкнутому кругу, течение реки означало постоянное движение вперед, подразумевая, что однажды все переменится:

«Я воображал себя плывущим в лодке по реке времени. Я знал, что однажды течение куда-нибудь меня принесет. Либо я состарюсь в заточении и умру, либо меня освободят. В любом случае что-нибудь непременно произойдет – я не буду жить так, как сейчас, всегда. Даже если мне суждено состариться в этих четырех стенах, река времени достигнет той точки, когда настанет конец. Будучи гребцом, я должен был периодически посматривать на горизонт, а не глазеть на проплывающий мимо берег, что замедляло ход времени. Я думал о том, что должен направлять лодку в спокойные воды – сохранять ум в спокойствии. Когда я тосковал, чувствуя себя несчастным, и размышлял о мрачных вещах, на реке поднимались волны, течение замедлялось, и приходилось поворачивать лодку туда, где спокойнее, где река времени бежит быстрее, обещая в итоге конец бедственного положения».

Еще до плена Алан читал о путешествии Эрнеста Шеклтона в крошечной спасательной шлюпке после того, как его корабль «Эндьюранс» оказался затерт льдами возле острова Мордвинова и пошел ко дну. Если уж Шеклтону удалось провести утлое суденышко по опасным водам океана и даже уцелеть после шторма, то и Алан выживет в своем «путешествии» взаперти. «Мне пришлось совершить в уме путешествие по бескрайним просторам моря и времени. Шеклтон стремился к маленькому клочку земли вдалеке, за горизонтом, а я стремился к тем мгновениям, которые тоже находились далеко-далеко за горизонтом времени, – к мгновениям свободы».

Он представлял, как плывет по «океану времени» на плоту из воображаемых бревен. Каждое бревнышко символизировало что-то хорошее: на здоровье Алан не жаловался, его не пытали – сектор Газа был тем районом, где пленников часто обменивали.

«Я представил, как связываю эти воображаемые бревна, и получается плот для путешествия по океану времени. Я отчетливо видел на этом плоту себя. Когда падаешь духом, задаешься вопросом: “Как избавиться от этого мрачного состояния?” Начинаешь убеждать себя, что не все так плохо, но с каждым разом доводы действуют все слабее. Ты сам себе возражаешь: “Уж е три месяца прошло, а по-прежнему паршивей некуда”. А тут вместо того, чтобы убеждать себя по второму кругу, представляешь плот – он тебя медленно “вытягивает”. Ты – в океане времени, и этот образ успокаивает. Он глубоко символичен. Порой налетает воображаемый ураган, разметывает плот, и ты барахтаешься в воде, собирая бревна и вновь их связывая. Трудясь, думаешь о том, до чего каждое из бревнышек хорошо… Наконец, залезаешь на плот и снова плывешь. И так много-много раз. Только сейчас я вдруг осознал, что мой способ преодоления невзгод связан со временем».

Алан мысленно видел, как непрерывно движется навстречу будущему; такой образ свойственен многим. Несмотря ни на что, Алан верил – время несет его вперед, в будущее. Это – пример метафоры движущегося эго (и снова повторюсь: «эго» здесь лишено личностной оценки); она противоположна метафоре движущегося времени, когда вы остаетесь неподвижны, а будущее движется вам навстречу. День экзамена становится все ближе, или это вы приближаетесь ко дню экзамена? Вот почему ответ на вопрос о переносе совещания со среды, заданный мной ранее, так показателен. Он дает понять, какая из двух перспектив – ваша. Только еще раз напомню: деления на правильный и неправильный ответ, лучший и худший способ ви'дения времени не существует.

Свойство времени непрерывно идти вперед давно будоражило умы писателей – они пытались объяснить этот феномен в своих произведениях, придумывая путешествия во времени или даже поворачивая его вспять. В не самом известном романе Льюиса Кэрролла «Сильвия и Бруно» главными героями стали брат с сестрой; иногда они – дети, иногда – эльфы. Натыкаясь на Чужестранские часы, стрелки которых идут вспять, они встречают людей, которые вынимают изо рта кусочки мяса и прилепляют их обратно к бараньей ноге, а та медленно вращается на вертеле, пока не становится снова сырым куском мяса, огонь же постепенно убывает, а потом и вовсе гаснет. Готовившиеся вместе с бараниной картофелины становятся сырыми и возвращаются к садовнику, чтобы тот закопал их обратно в землю, а любая беседа, конечно же, получается бессмысленной. У Мартина Эмиса в «Стреле времени, или Природе преступления» нацистский врач не заражает пациента-еврея болезнью, а вылечивает. Филип Дик в своем романе «Время, назад» заглядывает еще дальше: покойники воскресают и стучат в гробах, умоляя выкопать их. Вызволенные из-под земли, они (их называют «старо рожденные») тут же начинают жить в обратном направлении, молодея. Если раньше они написали книгу, Совет искоренителей делает все, чтобы каждый экземпляр уничтожался в тот самый момент, когда публикуется. Время разматывается назад, старики постепенно становятся детьми, затем младенцами, а потом плодами в женской утробе. Выпирающие животы матерей все уменьшаются, пока, наконец, тех не охватывает всепоглощающее желание сблизиться с избранным мужчиной. Так старорожденные возвращались в своем обратном развитии к моменту зачатия. И прекращали свое существование – как будто их никогда и не было.

Истории эти – фантазия, однако исследования показали: при умелом использовании обыкновенного зеркала можно создать иллюзию повернутого вспять времени, и сделать это гораздо легче, чем представляли себе писатели. Результат эксперимента удивил и самих исследователей – Даниэля Касасанто и Роберта Боттини [65] . Они набрали группу говорящих на голландском языке и дали им все тот же тест – необходимо было нажимать кнопки то справа, то слева, в то время как на экране появлялись разные слова. Как и стоило ожидать от говорящих на языке, который записывается слева направо, при слове, обозначающем прошлое, они быстрее жали на клавишу слева. Затем группе дали выполнить этот же тест, но при этом слова на экране появлялись в зеркальном отражении – люди были вынуждены читать их справа налево. И все изменилось. Направление течения времени в головах испытуемых поменялось на обратное – неожиданно при виде все тех же слов они стали быстрее нажимать на правую клавишу. Вы скажете, что ничего удивительного тут нет. Но уверяю вас – открытие действительно невероятное. И я понимаю, чему ученые так удивились. Исследования в данной области начали проводиться совсем недавно, и практическая польза от сделанного открытия пока неочевидна, однако благодаря ему удалось выяснить, что направление нашего чтения влияет не только на наше мышление, но и на способ визуализации времени.

Вы уверены, что на вопрос о совещании, перенесенном со среды, отвечаете интуитивно, но и здесь не обходится без манипуляций. Ваш ответ зависит даже от того, где вы в тот момент стоите, что делаете. Существуют эксперименты, демонстрирующие легкость, с которой меняется наше восприятие времени в зависимости от того, чем мы в данный момент заняты; Лера Бородицки провела немало исследований в этой области [66] . Она задала испытуемым все тот же вопрос о переносе совещания со среды, однако при этом одна часть испытуемых находилась в пригородном поезде, идущем из Сан-Франциско в Сан-Хосе, другая – в аэропорту, а третья, по традиции проведения психологических тестов, в стенах психологического факультета Стэнфордского университета, в очереди на обед. На этом же факультете Филип Зимбардо проводил свой знаменитый эксперимент, переоборудовав подвальные помещения в тюремные (подробнее об этом эксперименте вы прочитаете в главе пятой; пока же скажу, что видела те камеры-одиночки – они скорее походили на узкие шкафы). Приятно, что Бородицки в своих исследованиях сумела достичь значительных результатов, обойдясь без подобных жестоких мер.

Итак, в качестве ответа на вопрос испытуемые в момент ожидания – неважно, в аэропорту перед посадкой или в очереди за обедом – чаще называли понедельник (метафора движущегося времени). Испытуемые ждали, пока время к ним подойдет, и тогда они смогут начать свое путешествие или приняться за еду. Те испытуемые, кто садились в поезд или должны были сойти с него, а также выходившие из самолета, чаще называли пятницу (метафора движущегося эго). Они уже начали путешествие, и потому чувствовали, что движутся вперед, а не ждут, пока время подойдет к ним.

Такие исследования помогают разобраться в том, как наши ощущения относительно той или иной ситуации влияют на наше восприятие времени и его визуализацию. Во время одного эксперимента испытуемых просили представить событие, которого они либо страшились, например, операцию, либо с нетерпением ждали, например, свадьбу [67] . Если люди ждали события с нетерпением, они чаще представляли, что движутся навстречу ему, если же страшились – оно приближалось к ним. Как мы уже убедились, эмоции и время, вне всяких сомнений, связаны, а пространство – один из факторов, делающих эту связь возможной. Последний эксперимент заставляет меня задуматься: что, если метафора движущегося времени или эго служит отражением пессимистического или оптимистического отношения человека к жизни? Может, те, кто видит себя движущимся навстречу будущему, бо'льшие оптимисты, нежели те, кто считают, что будущее движется навстречу им? Это тема для очередного эксперимента, которую я добавлю в копилку своих будущих исследований.

Следующее исследование может показаться довольно странным, но наберитесь мужества – потерпите. Мы уже выяснили, что нередко время присутствует в метафорических выражениях, связанных с пространством или расстоянием, и что эмоциональное восприятие событий также имеет особое значение. Но это исследование позволяет заглянуть еще дальше. А в каком направлении – подскажет необычный заголовок: «Благостный понедельник и яростная пятница». [68] Экспериментаторы обратились все к тому же вопросу о перенесении совещания, однако на этот раз их интересовали эмоции испытуемых. Они обнаружили: раздосадованные люди чаще представляют, что это они движутся навстречу времени (их ответом оказывается пятница – они с нетерпением ждут события, которое должно произойти), а не время движется навстречу им (то есть ответ – понедельник, а грядущего событие испытуемые страшатся). Дальше произошло нечто удивительное. Если на экране дни недели были расположены таким образом, что испытуемый, выбирая ответ, склонялся к пятнице, он испытывал другие эмоции. Некоторые участники эксперимента отмечали, что испытывают беспричинное раздражение.

Мы знаем, что отрицательные эмоции – отвращение, страх, ужас – побуждают замкнуться, уйти в себя. Однако гнев – другое дело: вместо того, чтобы убежать, вы испытываете желание напасть. В бешенстве вы можете громко хлопнуть дверью – чтобы не сказать или не сделать того, о чем потом пожалеете. Необходимо совершить над собой усилие, чтобы уйти от источника гнева, а не броситься в наступление. Гнев побуждает атаковать. Авторы исследования «Благостный понедельник» считают: когда мы представляем, будто движемся навстречу будущему, нам кажется, что мы приближаемся к чему-то, что связываем с чувством гнева. Предположение любопытное, однако не уверена, что на данный момент доказательств этому достаточно. Исследователи также предполагают, что если между эмоциями и способом ви'дения времени действительно существует столь тесная связь, у нас появляется еще один способ справиться с состоянием гнева – нужно представить, что не мы приближаемся к времени, а оно – к нам. Конечно, легко сказать, но трудно сделать. И все-таки что будет, если поступить наоборот? Если вы страшитесь экзаменов, которые вот-вот наступят, попробуйте представить, что взяли ситуацию в свои руки и сами решительно двигаетесь к цели. Если, конечно, вам такое под силу.