Искаженное время
Шрифт:
– Здесь нельзя этим заниматься! Тоже мне, нашли место.
Рейвен озадаченно посмотрел на эльфа, который подло молчал, и попытался было выкрутиться.
– А разве сюда нельзя? – произнес он нарочно заплетающимся языком. – Праздник же!
– Я сейчас вам устрою праздник! – рассердился стражник. – Здесь запрещено сношаться! Идите в другое место!
Харт переменился в лице. То, что его приняли за гея и обидело, и оскорбило одновременно.
– За кого ты меня держишь?
– вспылил он, забыв, что нужно претворяться пьяным.
– А что вам еще тут делать посреди праздника? Знаю я таких... Постоянно гоняю!
– На празднике нам скучно, - резко ответил Харт.
– Я, может, такой же ботан, как и ты. Даже в стрипбарах читаю книжки.
Стражник на миг завис, пытаясь переварить услышанное, а затем произнес:
– Ты - родственник Сфинкса?
– Да, - наконец эльф издал какой-то звук, и Харт озадаченно покосился на белобрысого. Сначала его зачисляют к геям, а теперь еще и добавляют в родственники к главному обитателю египетского дурдома?
Однако ответ Ильнеса внезапно оказал нужный эффект.
– Я не удивлен, - бросил стражник, тут же теряя к нарушителям интерес. – Мало того, что один вечно ищет какие-то чаши, так теперь этот пришел познать высоту стрипбара. И что такое ботан?
Странное слово показалось мужчине оскорбительным, но Ильнес снова пришел на помощь.
– Мудрец! – воскликнул он, а затем неуверенно добавил, - ботан колосится глубоко в стрипбаре...
Скрестив руки на груди, стражник с минуту молча наблюдал за этими ненормальными, после чего спросил:
– Так зачем вы здесь?
– Я хочу разгадать загадку проклятья, - Харт решил прикинуться Сфинксом, которого так тянет к знаниям.
– А кувшин зачем? Напились-то зачем, спрашиваю? – стражник вновь насторожился.
– Для храбрости, - продолжал Рейвен. – Мой родственник ничего не боится, он – воин арены. А я боюсь. И мне надо выпить. Будешь?
С этими словами он так уверенно протянул стражнику кувшин, что тот окончательно растерялся.
– Я не буду с вами пить, два дурака! – его голос прогремел под сводами пирамиды. – Пошли вон, пока я не испепелил вас одной только мыслью. И передай Сфинксу, что его тоже убью, если еще раз здесь увижу.
– Передам, - немедленно согласился Рейвен и первым поспешил убраться отсюда. Ильнес бросился за ним.
– Не говори Ингемару, что мы так пролетели, - сказал Харт, уже оказавшись за пределами пирамиды. Он был мрачен, как грозовая туча. Они потратили около часа и всё впустую. Оставалось только молиться, чтобы Нефертари не хватилась его.
– Но он спросит, - фыркнул Ильнес. Предположение о нетрадиционной ориентации оскорбило его ничуть не меньше, поэтому он невольно держался от Рейвена чуть дальше, чем прежде.
– Скажем, что не смогли войти в пирамиду. Какое-то долбаное колдовство, атака покемонов или очередная египетская хрень, не суть. В пирамиду мы не попали!
– Но он сам может попытаться проникнуть вовнутрь.
– Он слишком рассудительный, чтобы подставляться, не имея никаких гарантий на успех, - ответил Харт. – Эльф, ты меня понимаешь? Даже если пытать тебя будут, не говори, что у нас не получилось! Я не хочу, чтобы Ларсен до конца жизни издевался надо мной. И над тобой, кстати, тоже.
– Этот охранник испорчен, как протухшая рыба, - нахмурился Ильнес. – Я не понимаю, с чего он решил, что я и ты пришли в пирамиду заниматься столь низкими вещами. Я совершенно не похож на того, кто это может делать.
Рейвен скептично посмотрел на длинноволосого мужика, смазливого, как фея Динь-Динь, но вслух ничего не сказал. Он ускорил шаг, желая поскорее вернуться на праздник, но, к несчастью, как бы он не торопился, их отсутствие уже было замечено. Слуги Нефертари разыскивали Рейвена повсюду, а сама египтянка пребывала в ярости. Харт узнал, что она вернулась домой, думая, что он там, поэтому поспешил за ней. Взмыленный, он вбежал в дом и увидел Нефертари в гостиной. Один из слуг в страхе отчитывался перед ней, что Рейвена до сих пор не нашли.
– Я здесь, - произнес Харт, тяжело дыша. – Простите, я не знал, что меня потеряли.
– Выйди, - сквозь зубы процедила Нефертари, обратившись к своему слуге, после чего перевела тяжелый взгляд на провинившегося. Рейвен невольно задержал дыхание, стараясь казаться как можно более спокойным. Быть может, если он не будет сильно оправдываться, Нефертари поутихнет.
– Простите, - нарочно повторил он и виновато склонил голову. В тот же миг Нефертари оказалась рядом с ним и ощутимо толкнула его к стене.
– Я уже давно вычислила твои повадки. Если бы ты действительно раскаивался, я бы, может быть, и простила тебя. Но нет же, ты совершенно не чувствуешь себя виноватым.
С этими словами Нефертари приблизилась к нему и влепила сильную пощечину.
– Если я извинился, значит, так оно и есть, - Рейвен забылся уже во второй раз за сегодняшний день. То ли вино горячило ему кровь, то ли неудача в пирамиде, то ли врожденное упрямство, но то, что эта девица швырнула его, откровенно разозлило мужчину. В то же мгновение он схватил египтянку за плечи и сам ощутимо прижал её спиной к стене.
– Мне надоело, что ты постоянно дерешься. Я ничего плохого не сделал.
– Ты ушел без разрешения, - прошипела разъяренная египтянка. – Я могу убить тебя за это в любой момент. Ты не имеешь права уходить, когда я не позволяла. Ты был мне нужен!
– Не ври! – вырвалось у Харта.
– Ты постоянно была занята своими подругами, и тебе было плевать, где я. Наверное, вспомнила лишь потому, что кто-то заговорил про белокожих рабов.
Харт был прав, и от этого Нефертари чуть изменилась в лице. Хватило одного прикосновения, чтобы Рейвен понял, каким образом египтянка вспомнила о нем.
– Значит, тебе не понравилось мое невнимание к тебе? К рабу? К вещи, которую я могу перепродать хоть сейчас? – издевательским тоном поинтересовалась девушка.
– Хотела бы, давно перепродала, - резко ответил мужчина. От такого ответа египтянка чуть растерялась. Дурацкое ощущение дежавю вновь вернулось к ней. Так она спорила только с одним мужчиной, с Косэем, и это чувство ей внезапно понравилось. Ни один из рабов не смел повышать на неё голос и уж подавно прижимать к стене. Справиться с Рейвом египтянке не составило бы труда, но сейчас ей не хотелось «справляться с ним».