Чтение онлайн

– А может и нет, - графиня моментально почувствовала его ложь.

«Чего ты так отчаянно скрываешь, Ворон?» - подумала она, вспоминая, как полицейский не позволил себя коснуться во время нахождения на острове Ле Корбюзье. Интерес графини вспыхнул с новой силой, и она приостановилась в танце.

– Так жарко, позволь хотя бы снять перчатки, - тихо произнесла она, радуясь тому, что мысли Рейвена вертятся вокруг Мирии. Мужчина не сводил с нее взгляда, и тогда графиня вновь взяла его за руку. С минуту они молча танцевали, но вот Лилит закрыла глаза, позволяя магии полностью завладеть ей. В первые секунды она не чувствовала ровным счетом ничего, но затем ее буквально оглушило криками:

– Еретик! Сожгите его! Сожгите... Каждый наркоша притаскивает сюда своих ублюдков... Убейте колдуна! Оправьте его обратно к дьяволу... Все дети, как дети, только ты ненормальный...

Лилит едва не вскрикнула, чувствуя пронизывающую боль. Перед глазами появилась сцена, как люди привязывают к столбу ее вырывающегося брата, ее невинного младшего брата. Длинные черные волосы закрывают ему лицо. Но затем он вскидывает голову, и его глаза вспыхивают медным. Он превращается в Рейвена и начинает истерично хохотать. Его тело покрывается чем-то черным, точно рана на плече, когда его ужалил скорпион. В толпе стоит какая-то женщина, одетая иначе, чем остальные крестьяне. Она тычет пальцем в Рейвена, с ненавистью выкрикивая: «Ненормальный!». Внезапно чернота сходит с кожи полицейского, веревки на его запястьях растворяются, и он падает на колени.

«Господи, не дай остаться мне здесь последним!». Последним.

Тем временем Рейвен наблюдал идентичную картиру, слышал те же самые крики. Но видел он кое-что еще. Видел, как горела деревня, охваченная черным пламенем, видел рыдающую на этом пепелище темноволосую девушку в разорванном белом платье. Он чувствовал ее отчаяние и ненависть так сильно, будто испытывал эти чувства сам.

Видение длилось всего несколько секунд, и когда они осознали, что все еще находятся в бальном зале, никто не обратил на их пару внимания. Лилит выхватила руку из пальцев Рейвена и отшатнулась от него.

– Кто ты? – одними губами произнесла она, чувствуя, как ее охватывает страх. То, что она так отчаянно скрывала на дне своей души, вернулось из-за одного легкого прикосновения. Графиня не замечала, что по еще щекам катятся слезы, и в ту же минуту она стремительно покинула зал.

«Проклятье!» - подумал Рейвен. Как он мог позволить ей коснуться себя без перчатки. Не медля, полицейский последовал за ней. Он не собирался давать ей ни секунды, чтобы оправиться. Нельзя было...

Рейвен нашел графиню в темном коридоре, прижавшейся к колонне, точно только это позволяло ей удержаться на ногах.

– Не сейчас... Дай мне пару минут, - сказала она, пытаясь отдышаться. Слезы все еще текли по ее лицу.

Рейвен приблизился к ней, и в темноте девушка увидела, как изменился цвет его глаз. Теплый ореховый цвет обернулся медным. А ведь секунду назад она наивно обрадовалась, что американец не видит ее заплаканного лица.

– Лилит, - произнес Рейвен. – То, что мы оба видели, должно остаться между нами. Мне нет нужды рассказывать всем о твоем прошлом, но и тебе не стоило копаться в моем.

– Ты постоянно увиливал, вот и спровоцировал мое любопытство, - графиня попыталась вернуть своему тону немного язвительности, но голос предательски дрогнул.

– Помнишь, в полицейском участке ты спросила, какова моя цена? Так вот, это она и есть. Я прошу тебя, не рассказывай.

– Не расскажу, - произнесла ведьма, вытирая слезы. – И ты... ты тоже не говори им про моего брата.

– Даю слово, - спокойно ответил он.

– Но, черти тебя дери, кто ты на самом деле? – Лилит устремила на мужчину испуганный взгляд.

Помедлив, Рейвен все же ответил.

– Полагаю, тот, кого здесь ненавидят больше всего.

– Я знала, что с тобой что-то не так... Знала с самого начала. Но не верила, - ответила графиня. – Ты видишь в темноте, двигаешься слишком быстро, ни разу не промахнулся в стрельбе. Твое тело отторгает яд... Правда ведь? Именно поэтому колдун не забросил тебя в воду. Мирию пощадил, а тебя решил проверять дальше. Твоя рана почернела не из-за скорпиона...

– Это чешуя. Она не позволяет истечь кровью, заживляет раны...

– И ты боялся того, что отличаешься от людей? Боялся, что останешься один? Слушал эту чокнутую гувернантку? Глупец! Я поначалу была такой же. Все боялась, приспосабливалась, молчала. Но когда они убили моего брата...

– Это в прошлом, Лилит. Не нужно за него цепляться.

– Но ты цепляешься. Пытаешься убедить себя, что «нормальный». Знаешь, сейчас я смотрю на тебя, а вижу себя. Разве что мои глаза меня так не выдают.

– Я пытаюсь это контролировать, но не всегда получается. Теперь забудем об этом. Ты успокоилась?

– Да, - ответила графиня. – Нам нужно вернуться.

VII

Рейвен задержал Лилит у самого входа в зал, и графиня вновь заметила, как его глаза принимают прежний оттенок.

– Во время танца ты спросила меня о Мирии. Так вот, это не вино. Алкоголь не может изменить энергетику, и уж тем более – сделать ее совершенно чужой.

– Что ты этим хочешь сказать? – насторожилась Лилит.

– Это не Мириа. В этом бредовом мире, я бы предположил наличие двойника, призрака, или, черт возьми, паразита. Но дело в том, что присутствие миссис Харвент я тоже ощущаю, причем не менее четко.

– Да что за напасть! То скорпионы, то ходячие мертвецы, а теперь еще что-то случилось с нашей девочкой. Надо сказать капитану, а ты..., ты, Рейвен, не своди глаз с Мирии. И избавься уже от своей троллихи, она привлекает к нам слишком много внимания... Стой!

Теперь уже Лилит задержала Рейвена.

– У меня глаза заплаканны?

– Нет, - последовал краткий ответ.

– А как я выгляжу? Как прическа?

Рейвен бросил ироничный взгляд на графиню.

– Женщины, вы неисправимы...

С этими словами он отправился разыскивать Мирию и капитана. Он нашел их, стоящими на балконе, и Ингемар выглядел встревоженным.

– Где Лилит? – сходу спросил он полицейского.

– Ищет тебя... Как она?

Он посмотрел на Мирию, которая не согласилась надеть плащ капитана, и снежинки беспрепятственно падали на ее обнаженную кожу.

– Я не понимаю, - прошептал Ингемар. – Она не выглядит пьяной, но ведет себя, словно чужая. Такие эксцентричные перемены мне по нраву, однако хотелось бы понимать, с чего это вдруг? Почему она запрещает называть себя Мирией? Говорит, что это не ее имя, и оно ей не нравится? Что с ней? В общем, думай, а я - к графине.