Чтение онлайн

— Прошу прощения за это семейное отступление, ваше сиятельство, — я обернулась к нему, надевая маску светской учтивости. — Надеюсь, мы не утомили вас.

Я на миг заметила в его холодных глазах… сочувствие? И мое предательское сердце екнуло от неожиданности. Когда-то я знала такого Максима и была влюблена в него.

— Нисколько, — произнес князь, и его бархатный голос прозвучал чуть глубже, с хрипотцой. — Семейная история — это всегда… самое ценное. И самое хрупкое. Следует ее беречь.

Эти слова прозвучали как отголосок моих собственных мыслей. Как эхо из того будущего, где он не берег ничего, даже… нашу любовь. Горечь подступила к горлу. Я лишь кивнула, не в силах ответить.

Когда князь уезжал, я стояла у окна, кутаясь в шаль, которая вдруг перестала греть, и наблюдала, как Воронцов растворяется в темноте. А меня не покидала мысль: «Выходит, мои родители погибли от магического пламени в разное время, и я… должна была сгореть. Случайность ли это? Вряд ли».

— Проклятье! — Фролов хлопнул по столу изо всей силы. Вскочил. Заметался по кабинету. Нюхач, хитро усмехаясь, продолжал пить чай. — Решил, значит, проверить. Ну, я устрою Горскому! Вот он у меня, где голубчик!

— Успокойся, Константин Борисович, — раздраженно цокнул главарь. — Решим этот вопрос. От одной детальки ничего Горский не изобретет, а ты продолжай тянуть резину, как было велено. Да, вот…

Нюхач бросил на стол конверт.

— Это от Лебедева.

Фролов вернулся за стол, нервно вскрыл конверт и пробежался по тексту. Затем взглянул на главаря, толстое лицо купца покрылось пятнами.

— Лилия… она зачем советнику? Я же все делаю и сделаю, дочь не трогайте, — жалобно проговорил Фролов.

— Ты молодец, Константин Борисович, — Нюхач поднялся, играя тростью с набалдашником в виде совы. — Но новые артефакты не создаются, а старые ломаются. Так откуда нам их брать? Только так, дорогой мой друг. Только так. Не беспокойся за дочь. Ей всего лишь надо пару раз встретиться с этим человеком, в разговоре невзначай рассказать об Ордене, который пытается возродить магию, и все.

— Других, что ли нет? — хмуро буркнул купец, оттопырив нижнюю губу.

— Есть, но уже примелькались, так что… подготовь дочку, к выходным выезжаем. Сегодня ближе к вечеру тебе доставят приглашение на бал к графине Белолипецкой, — Нюхач прищурился, и в его взгляде промелькнула хитрая искорка. — У советника большие планы на тебя имеются. Не подведи.

Фролов вскочил, порывистым движением бросил письмо в камин. Бумага тут же вспыхнула.

— Когда я подводил-то? — возразил Фролов, возмущенно фыркнув. — А с Красновым что делать будем?

— А это не твоя забота, — усмехнулся главарь.

Купец лично проводил гостя до выхода из склада. Воздух здесь был пропитан запахами древесины и пыли. Работники с гружеными тележками останавливались, кланялись Фролову, и снова везли коробки с товаром на погрузку.

За раскрытой дверью виднелись силуэты складов, чьи каменные стены слегка поблескивали в лучах полуденного солнца. Узкие улочки, извиваясь, уходили вдаль и терялись среди тесно стоящих домов. Вдали слышался гул городской жизни: крики торговцев, цоканье копыт по мостовой и скрип колес проезжающих телег. Веретьево продолжало жить своей жизнью как ни в чем не бывало.

Всю ночь Параша не могла уснуть. Она ворочалась в постели, и страшные мысли о Ванечке не давали ей покоя. Темные тени в углах комнаты словно шептали о неведомых опасностях, подстерегающих брата. До выходного было еще три дня, и служанка не знала, как выдержит это томительное ожидание.

Хотелось сейчас сорваться и лететь в Нижний Кром, в приют, чтобы повидать брата. Узнать, как у него дела, и попробовать поговорить с директором… А вдруг получится забрать Ванечку. Немного денег Параша подкопила. Немного, но все же… А после — упасть в ноги Арсению Петровичу и просить за Ванечку. Даже бесплатно работать, лишь бы братик был рядом.

Мрачные мысли не покидали служанку, и пока она завтракала овсяной кашей на кухне. Да и как завтракала, еле глотала — аппетита не было. Оттого вздрогнула, когда Дарья положила на ее плечо руку и спросила:

— Что случилось, Параша? — повариха опустилась рядом на стул. — Ты последние дни какая-то нервная.

Сказать или… Перед глазами возник молочник с жестким взглядом. Нет. Страшно.

— Что-то на сердце неспокойно, тетя Даша, — тихо произнесла служанка. Ком подступил к горлу, и плохое предчувствие сильнее сдавило грудь. — За Ванечку… Даже не знаю… как до выходных доживу.

— Да тут три денечка осталось. Быстро пролетят, — повариха прижала Парашу к себе.

От Дарьи пахло пирожками, молоком и… домашним теплом, что ли. Так уютно было с ней сидеть, что даже нехорошие мысли уходили.

— Что расселись? Работы нет? Сейчас хозяева проснутся, а завтрак не готов, в столовой не накрыто, — вмешался в Парашину идиллию Михаил. Девушка тут же отпрянула от Дарьи; старшего слугу она побаивалась и уважала. Строгим был Михаил, но справедливым. Просто так ругать не станет.

— Да на минуточку присела, — всплеснула руками Дарья, — А тут же сразу замечание прилетело.

Но повариха поднялась и поспешила поставить перед Михаилом тарелку с горячей кашей, да щедро так маслица положила, чтоб старший больше не ругался.

— Иди, Параша. Там я видел, молочник подъехал, — Михаил положил на стол монету.

Служанка невольно втянула голову в плечи. Идти никуда не хотелось. «А может, рассказать… все? Вот прямо сейчас. Как есть, все рассказать. Вдруг Михаил подскажет, как быть?» Страх за Ванечку вернулся, и под внимательным взглядом старшего слуги она склонила голову еще ниже. Молча взяла деньги и вышла.

Что она расскажет «молочнику» про барышню? Весь день и вечер Алиса Арсеньевна провела в библиотеке. Обложила книгами стол и так погрузилась в чтение, что даже не слышала, как Параша чай принесла. А потом на камин задумчиво смотрела, на фотографию покойной хозяйки, и руку… на грудь положила, где под платьем тот кулон…

Заметила служанка, как Алиса Арсеньевна старалась золотистый камешек ей более не показывать. Чтобы вопросы больше не задавала? Или… не доверяет?

Вот от этого еще обидней, и в то же время Параша понимала, что даже она сама себе сейчас не доверяет. «Ничего. Дотяну как-нибудь до выходного… с директором приюта бы поговорить, а там… будь что будет».