Чтение онлайн

Искусство хранителей не ограничивалось простым выполнением ритуалов — оно представляло собой созидательный акт. С помощью пламени они как бы выстраивали мост между человеческим миром и Творцом. Возжигание Свечи становилось ключом к усилению влияния божественного начала в мире, к привлечению благодати, обретению защиты и сохранению магического равновесия. Такое действо несло в себе великую честь — но вместе с тем и непомерную тяжесть ответственности.

Если бы не случилась ужасная катастрофа «Пламя Гордыни», то и сейчас в нашем мире была бы магия, не требовалось бы придумывать заменитель артефактов, а монополия древних родов никогда бы не возникла.

В прошлые времена магия витала в воздухе, и каждый человек мог использовать силу, кто-то сильнее, кто-то слабее. Здесь все зависело от силы рода. Самая могущественная магия была у хранителей, поэтому им и досталась такая важная роль.

— Так, просто мои мысли. — Отец не отрывал взгляда от окна, где капли стекали по стеклу, оставляя за собой мутные дорожки. Его голос звучал задумчиво, словно он погрузился в воспоминания. — Елена любила осень, даже такую дождливую. Она ее успокаивала.

Больше мы не говорили ни слова. Только стук колес и капель дождя заполняли пространство кареты. Каждый думал о своем, глядя в окно на дорогу, покрытую желтыми листьями.

Кабинет архиерея Валериана находился в самом сердце Архиерейского дома в Мирограде, но путь к нему лежал через лабиринт потайных коридоров, известных лишь избранным. Это было место, где обитало «другое лицо» служителей Творца — тех, кто отвечал за сохранность нынешних религиозных ценностей в империи. Официально его преосвященство, викарный архиерей Валериан, числился в Канцелярии Духовного Надзора смиренным блюстителем догматов, ученым мужем, погруженным в богословские споры. Но камни этих потайных комнат помнили иное: здесь рождались предписания Братства Пепла, которые никогда не попадали в официальные реестры, и принимали людей, чьи имена стирались из всех списков.

Сама комната была аскетична: голые каменные стены, массивный стол из темного дуба, полки с фолиантами, чьи переплеты не содержали опознавательных знаков. Лишь в углу, в нише, стояла небольшая медная кадильница на трех ножках — стилизованное изображение птицы, похожей на феникса. В ней не курился фимиам, но от нее исходил слабый, едва уловимый аромат ладана и… озона. Запах старой, сдерживаемой силы.

Архиерей Валериан сидел за столом, перебирая четки из черного дерева. Его лицо, изрезанное морщинами, казалось непроницаемым. Перед ним лежал листок, испещренный неровным, торопливым почерком. Сообщение было кратким: «Горские прибудут завтра».

Дверь в кабинет открылась без стука. Вошел инок Ираклий — высокий черноволосый мужчина с пышной бородой, которую любил поглаживать в моменты размышлений. Он носил простую рясу из грубой шерсти, но под ней угадывалось подтянутое и сильное тело. Ираклий был из тех, кого в Братстве Пепла называли подвижниками — исполнители, очи и десница Творца в тени.

— Пришло донесение из усадьбы «Каменная Роза», — сказал архиерей. Его голос был низким, глуховатым, словно доносился из глубокого колодца.

— Сторож верен, — склонил голову Ираклий.

— Старик Никифор служит нам с тех пор, как мы устроили его сторожем в эту усадьбу. Он не ведает, какая важная роль ему досталась.

Архиерей отложил четки и поднял взгляд на инока. Его глаза бледно-серые глаза смотрели пристально, проникая в самую душу. Инок не выдержал и склонил голову в почтении.

— Арсений Петрович везет дочь. По нашим сведениям, девица проявляет… нездоровое любопытство к наследию матери. Плохо, что Горские привлекли внимание «Черного Феникса». Они могут нам помешать.

— Князь Воронцов выполняет задание Ордена, — ровно произнес Ираклий. — Его роль — сближение, наблюдение.

— Его роль — то, что мы ему позволим, — холодно поправил архиерей. — Княгиня и ее Орден мнят себя хозяевами тайной игры. Они жадные дети, играющие с огнем, коего не способны постичь. Они ищут артефакты, чтобы копить силу. Мы же ищем силу, дабы стереть ее, чтобы забытое навеки осталось забытым.

Валериан встал и медленно прошелся к нише с кадильницей. Провел рукой над холодным металлом.

— «Каменная Роза» — место силы старого обряда. Мы уверены, что Елене Каравелла удалось нечто скрыть. Возможно, часть наследия древних хранителей. Возможно, ключ. Девица Горская тянется туда, как мотылек на пламя. И сие пламя может осветить то, что должно пребывать во тьме.

Архиерей обернулся. Его тень, отброшенная тусклым светом масляной лампы, гигантская и изломанная, легла на стену.

— Я отправляю тебя в усадьбу, инок Ираклий. Ты опередишь Горских. Никифор пропустит тебя — скажешь, что от меня. Твоя задача — пока что наблюдение. Магия без определенных обрядов могла и не проснуться. Действовать надо осторожно. Пламя может разбудить наследницу, и тогда ее остановит только одно оружие.

— Он всегда со мной, — Ираклий распахнул рясу, достал из ножен, прикрепленных к поясу темных штанов, обсидиановый кинжал с гравировкой феникса. — С тех самых пор, когда брат Агафон перед смертью отдал его мне.

Инок аккуратно положил кинжал на стол. Архиерей вернулся на место и взял оружие тонкими белыми пальцами.

— Брат Агафон выполнил долг Братства Пепла, — Валериан вернул Ираклию кинжал, и тот снова спрятал его. Взгляд бледных глаз Валериана был безжалостен. — «Ибо лучше одному умереть, нежели всему народу погибнуть». Помни завет.

В глазах Ираклия мелькнула искра того самого понимания — холодного и беспощадного

— Ваше преосвященство, — поклонился инок.

— Глушитель возьмешь, — не спросил, а констатировал Валериан, кивнув на железный ларец. — Обсидиан тоскует по пламени и может выдать тебя раньше времени. Эта шкатулка усыпит его зов. Не пренебрегай.

Инок Ираклий молча взял ларец, ощутив под пальцами холодный металл и слабую, неприятную вибрацию содержимого. Он поклонился и повернулся к выходу.

Когда дверь за посланником закрылась, архиерей Валериан снова взял четки, но не стал их перебирать. Он смотрел на медную птицу в нише, и его мысли были далеко отсюда. Елена Каравелла, как и многие огненные маги до нее, была убита обсидиановым кинжалом, а пламя отлично стерло следы убийства. Алиса Горская — последняя наследница и, скорее всего, магия рода призвала девицу в усадьбу. Сейчас никак нельзя допустить ее приближения к огню, он способен пробудить дремлющую силу. И чем сильнее будет пламя, тем быстрее проснется магия.

Павел Русланович Лебедев предпочитал радовать вкусным завтраком не только желудок, но и взгляд. Широкое окно ресторана на верхнем этаже «Миранджа» выходило на берег Странницы, что спокойно несла воды к широкому мосту, за которым виднелась верхушка портала. Холодные лучи осеннего солнца, пробиваясь сквозь легкую дымку тумана, освещали круглый стол и придавали блюдам едва уловимый золотистый отблеск.

На тарелке советника покоился прожаренный до идеальной корочки стейк — мясо источало аппетитный аромат, который смешивался с запахом свежесваренного кофе. На другой тарелке — яйцо всмятку, облачко пармезана таяло на нем, словно снег под теплыми лучами. Советник разрезал сыр и яйцо с хирургической точностью, наблюдая, как золотистый желток растекается по фарфору.