Чтение онлайн

Воронцов, сидевший напротив, казался этим утром несколько бледнее обычного. Тени залегли под глазами, выдавая, что князь мало спал этой ночью.

— А вы, Максим Сергеевич, почти ничего не едите, — заметил Лебедев, не поднимая глаз от тарелки. — Беспокойство за наше общее дело отнимает аппетит?

Максим замер на мгновение с вилкой в воздухе и отложил ее в сторону.

— Я уже позавтракал… дома, прежде чем ваш слуга доложил о срочной встрече.

— Как наша общая знакомая, Алиса Горская? — Павел отпил крепкий черный кофе со сливками. — Есть результат?

Говорил Лебедев тихо и спокойно, а вот взгляд… Другие боялись его взгляда, но Воронцов не стушевался и продолжал прямо смотреть на советника, что раздражало Павла. Несмотря на не очень хорошее положение дел, князь держался уверенно. Словно пошел в следователи так… из любопытства, а не потому, что надо было кормить мать и брата.

Следователем Воронцов оказался отличным. Начальство его хвалило, и княгиня порой намекала Павлу, что хотела бы помочь продвинуть князя повыше. В прокуроры. Свой человек на таком месте всегда пригодится. Но советник, наблюдая за Воронцовым, порой думал, что зря Марина Алексеевна приняла Максима в Орден. Если он докопается до истины…

Орлова отмахивалась от предупреждений Павла. Считала, что за столько лет на них не вышел ни один следователь, так что и Воронцов примет за чистую монету гибель брата.

«Он будет нам полезен. Вот увидишь», — уверяла княгиня. Лебедев сомневался, а еще… Воронцов его раздражал, поэтому советник всегда находил повод поддеть Максима.

— У нас было только две встречи: одна на балу, вторая — на ужине в доме Горских, — князь промокнул салфеткой губы. — Могу с уверенностью сказать, что Алиса Арсеньевна вовсе не легкомысленная особа, какой была представлена в досье. Ко мне она отнеслась с осторожностью, поэтому действовать стоит осмотрительно. Я намереваюсь на следующей неделе посетить Веретьево…

— Сегодня, — жестко прервал князя Павел. — Княгиня Орлова выразила желание ускорить процесс.

Максим слегка прищурился, понимая, что спорить бесполезно.

— Горские на пути к своей усадьбе «Каменная Роза», — в голосе советника появились властные нотки. — Отправляйтесь туда. Не знаю, какой вы придумаете предлог, меня это мало волнует. Зато волнует результат.

Воронцова надо было отослать из Мирограда, чтобы он не появился на балу графини Белолипецкой и не помешал «обработке» Чернышовых. Главное — уговорить на первый взнос, а там… где будет один счет, появится и другой. Орден нуждался в новых артефактах, чтобы сохранить власть. Хотя на самом деле «Черный Феникс» искал способы возрождения магии. Изучив множество древних фолиантов, Орден пришел к выводу, что без огненного мага не обойтись. Но… они были все уничтожены по указу императора после «Пламени Гордыни». Их имена стерты из книги родов.

Кто-то из дворян добровольно делал взносы, а кого-то приходилось привлекать вот таким хитрым способом — с использованием красивых барышень, вгоняя в долги, чтобы человек становился полностью зависимым от Ордена. «Черный Феникс» опутал Империю сетью и мог бы прекрасно жить, но… Всегда есть «но». И для Ордена этим «но» было «Братство Пепла». Оно крепко держало власть в своих руках, имело влияние на императора. Его храмы, разбросанные по всему государству, собирали вокруг верных последователей. А еще простой люд, мещане, купцы, дворяне — все шли к ним, чтобы быть ближе к Творцу. Братство не желало появления огненных магов и делало все, чтобы Орден не напал на их след.

— «Каменная Роза», — задумчиво произнес Максим. — Насколько я помню из досье, усадьба считалась заброшенной после пожара. Интересно, почему Горские решили вдруг вернуться. Вы знаете?

— Ваша задача — не вникать в их сентиментальные порывы, Максим Сергеевич, — отрезал Лебедев, доедая последний кусок стейка. — Ваша задача — быть рядом. Наблюдать. И особенно — сделать все, чтобы Алиса Арсеньевна потеряла от вас голову.

Павел чувствовал: «Она что-то ищет», а своей интуиции советник привык доверять. Если бы он раньше не познакомился с девицей, то, возможно, не заметил бы ничего странного. Но Лебедев слишком хорошо помнил, каким взглядом, полным ненависти, одарила его Горская, прежде чем поспешно опустила глаза на балу у княгини. И потом он наблюдал за ней. Алиса Арсеньевна весьма убедительно играла свою роль и провела гостей, но только не Павла.

Как такое возможно? Внешне два одинаковых человека, а вот поведение, разговоры… все отличалось. Это настораживало. Лебедев приказал перерыть все древние фолианты — возможно, существует артефакт или заклятье, способное… На что? Советник сам не понимал, что ищет.

— Я найду способ присоединиться к ним, — ровно сказал Воронцов, отодвигая стул.

Князь поднялся, бросив на стол несколько монет за завтрак; они глухо звякнули.

Лебедев усмехнулся, и в его глазах блеснуло привычное лукавство.

— Не подведите, князь. Марина Алексеевна не любит, когда ее планы срывают. А ваше семейное положение… хм, оставляет желать лучшего при долгих проволочках.

Это был не намек. Это было прямое напоминание князю о рычагах давления. О матери и брате. О долгах. О том, что род Воронцовых висит на волоске, и этот волосок держит в своих пальцах княгиня Орлова.

Максим кивнул коротко и почтительно. Но прежде чем выйти из ресторана, он встретился взглядом с Лебедевым, и советник заметил ярость в его зеленых глазах.

Дорога к «Каменной Розе» становилась все хуже и хуже. Дождь превратил ее в грязную кашу, в которой карета то и дело застревала, кренясь на разбитых колеях. Юрка, вымокший до нитки, раз за разом слезал с козел, подкладывая под колеса хворост и ругаясь сквозь стиснутые зубы.

Я сидела, прижавшись к стенке кареты, и смотрела на отца. Он дремал, прислонившись к подушке, но сон его был беспокоен — веки подрагивали, губы шептали что-то неслышное.

«Сердце Феникса» под платьем вело себя странно. Оно не грелось и не холодело. Оно… вибрировало. Тихо, едва уловимо, словно откликалось на какой-то зов. Чем ближе мы подъезжали к усадьбе, тем сильнее становилась эта вибрация, так похожая на… тоску?

Что за ерунда лезет в голову? Я закрыла глаза, пытаясь уловить обрывки детских воспоминаний. Высокие деревья. Запах яблок из старого сада. Голос матери, читающей сказку у камина… ковер с вышитым золотым фениксом. Я знала, что просто обязана спуститься в подвал.

Карета резко дернулась и встала как вкопанная. Послышалось отчаянное ругательство Юрки и фырканье лошадей.

— Что случилось? — встрепенулся отец.

— Колесо, хозяин! — крикнул кучер, спрыгивая с козел. — Спицу, видать, сломало! В такую грязь да на выбоине…

Мы с отцом вышли. Холодный дождь сразу же принялся хлестать по лицу. Вокруг простирался все тот же мрачный сосновый бор, уходящий в серую пелену дождя. Ни души. Только шум ветра в вершинах да хлюпанье грязи под ногами.

Пока Юрка и отец возились у злополучного колеса, я отошла в сторону, под скудную защиту раскидистой ели и раскрытого зонтика. И тут «Сердце Феникса» дрогнуло — не вибрацией, а резким, предупреждающим толчком. Я инстинктивно обернулась.

Из чащи, саженях в двадцати пяти от дороги, на нас смотрел мужчина. Высокий, в темном длинном плаще, лицо скрыто глубоким капюшоном. Он некоторое время стоял неподвижно, а потом направился в нашу сторону.