Чтение онлайн

Церкви запрещалось иметь свою армию. Только церковная стража, и её количество было лимитировано и зависело от количества приходов. Сами приходы также были лимитированы и зависели от количества прихожан.

Инквизиция вообще не имела никакой стражи, а количество инквизиторов было строго ограничено количеством приходов Церкви. Потому как Орден надзирает за Церковью, а раз количество церковников конечно, значит, и лишних надзирателей плодить незачем. А то так можно армию инквизиторов создать. Кто бы ни составлял этот акт, дураком он точно не был: каждый противовес был вшит в систему заранее.

Армия была только у аристократов. И никаких ограничений на её численность у благородных не было.

Таким образом все три силы находились в неком подобии равновесия, постоянно конкурируя друг с другом. А над всеми ними возвышался Владыка — единоличный тиран и правитель этой планеты.

По крайней мере изначально задумка была именно такой. Церковь задумывалась как обслуживающая Систему структура. Никакого контроля над Искрой, навыками или оборотом ОР. Поэтому и власти у Церкви было меньше. Но со временем Акт стали дополнять новыми приложениями. В них Церковь получала всё больше и больше прав по контролю над Системой. Аристократы также усиливали свои позиции. Например, Искру (Е) ранга мог получить только благородный. Инквизиции тоже бросили кость: ввели такое понятие, как «Агент Инквизиции» — внештатный сотрудник, который вроде как состоит в Инквизиции, но полноценным членом Ордена не является. С каждым дополнением права «святой троицы» расширялись, а обычных людей — ужимались.

Насколько я мог судить по тексту и по тому, что уже видел вокруг, главным выгодоприобретателем этих расширений в итоге стала Церковь. Именно поэтому сейчас она и превратилась в главную политическую силу этого мира. Святой Синод — высший орган церковного управления — состоящий из кардиналов, и его глава — Папа, выглядели самыми умными, изворотливыми и дальновидными деятелями последних ста лет.

Из всего этого напрашивался интересный вывод. Если так пойдёт и дальше, то лет через пятьдесят феодальный строй сменится на теократический. Церковь будет безраздельно править на планете, поглотив аристократов и уничтожив Инквизицию. Интересно, как к этому относится Владыка? Или это и есть его план?

Впрочем, над вопросами мироздания можно было подумать и дома, сидя у камина, рядом с Селеной. Я аккуратно закрыл папку и поднял взгляд на брата Амброзия, который всё это время стоял рядом со мной.

— Благодарю вас, — сказал я спокойно и вежливо.

Монах только ободряюще улыбнулся.

Дела с церковниками были завершены, и я позволил себе улыбку — всё прошло легче, чем ожидалось. Похоже, сегодня удача со мной. И в этот момент дверь в часовню распахнулась, и из предбанника во внутреннее помещение вошёл он.

Визитарий Конрад.

Визитарий был не один: рядом с ним стояли двое, те же люди, что сопровождали его тогда, в лагере барона. Все трое при оружии, вид серьёзный. А за этой компанией епископских стоял младший послушник. Стало понятно, почему он так торопливо убежал: чтобы доложить Конраду о моём посещении часовни.

Так же стала ясна и медлительность Амброзия. Он стремился задержать меня до появления визитария. И, по возможности, разделить с моими бойцами. Я перевёл взгляд на святого отца и вновь увидел на его лице улыбку. Только теперь она была презрительная, с примесью превосходства. Амброзий словно говорил: ты, идиот, полдня плясал под мою дудку.

Брат Конрад сделал быстрый шаг вперёд, а люди визитария демонстративно положили руки на рукояти мечей.

— Надо поговорить, Эллади. И прежде чем ты снова начнёшь тыкать в баронскую печать и ссылаться на Акт, хочу напомнить, что теперь ты находишься на моей территории, — визитарий обвёл взглядом часовню. — И я могу запереть тебя в подвале и держать там, пока не придёт официальный запрос от барона.

Мы оба понимали, что запрос от барона не придёт никогда. Потому что я больше не человек барона, я вольнонаёмный, который получил некие привилегии от владетеля земли. Это с одной стороны.

А с другой, грамота у меня всё же была. И мои люди вполне могут подать жалобу на церковный беспредел. И тогда одни бюрократы начнут обвинять других бюрократов в том, что вторые мешают им выполнять месячный план по сбору частей монстров. И если визитарий будет держать меня вообще без всяких оснований, то неприятности ему будут гарантированы.

Но любые такие разбирательства могут длиться месяцами. А я всё это время буду сидеть в подвале церковников. Ситуация складывалась откровенно плохая. И могла стать ещё хуже, если я попробую сопротивляться.

— Это официальный допрос? — сухим голосом поинтересовался я.

— Нет, всего лишь дружеская беседа, — с усмешкой выдал Конрад.

— Ну если так, «друг» Конрад, то веди.

Визитарий сделал приглашающий жест, указав на небольшую боковую дверь. За дверью находилась узкая, крутая лестница, по которой мы спустились в подвал часовни. Один из людей Конрада шёл за моей спиной и я слышал его дыхание. Уверен, руку он всё так же держал на рукояти меча и был готов его применить на любое моё резкое движение.

Воздух внизу стал заметно холоднее и влажнее, а масляные лампы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные тени. По обе стороны коридора тянулись камеры с тяжёлыми железными решётками. Пол в камерах был усыпан соломой, в некоторых клетях виднелись тёмные пятна на стенах.

На дверях висели замки, но они оставались открытыми, и никто не запирал их за нами. Кинжал у меня так и не отобрали. Каким бы плохим оружием кинжал ни являлся, но он всё равно оставался острой железкой, которой легко отправить человека к Владыке. То ли визитарий был так уверен в своём человеке, идущим за моей спиной, то ли намеренно меня провоцировал. Скорее имели место быть оба пункта.

Дойдя до конца коридора, Конрад толкнул ещё одну дверь.

Пыточная.

Посреди комнаты стояла дыба. На грубом столе у стены были аккуратно, почти заботливо разложены инструменты: клещи, ножи разной длины, железные крючья, щипцы и несколько предметов, назначение которых я предпочёл бы не знать. Всё выглядело так, будто декорацию специально подготовили к моему приходу.

Я прекрасно понимал, что это всего лишь психологическое давление. Спектакль. Если бы меня меня собирались ломать по-настоящему, первым делом забрали бы оружие. Но от этого осознания легче не становилось. Спину сковало холодным страхом, а в животе неприятно скрутило.

Визитарий прошёл в центр комнаты, обернулся и широким жестом указал на низкий деревянный табурет прямо напротив дыбы.

— Присаживайся, Эллади. Разговор у нас будет долгий.

В пыточной, в отличие от остального подвала, освещение было превосходным. Я сел на табурет и внимательно всмотрелся в брата Конрада.

Синяки на его лице почти прошли, да и в целом было видно, что чувствовал он себя прекрасно. Явно на него потратили зелье «Среднего исцеления (E)». Визитарий сидел расслабленно, словно король на троне. Впрочем, здесь, среди клещей и щипцов, он и был король, а я — всего лишь чернь. И только тонкая бумага с невзрачной печатью отделяла меня от так заботливо выложенных на столе инструментов.