Чтение онлайн

Утро пришло тихо, почти незаметно. Сквозь небольшое окно пробивался мягкий серый свет, а в комнате ещё пахло нами — травами, теплом кожи и лёгкой усталостью. Селена спала, прижавшись ко мне боком, одна рука лежала у меня на груди. Я осторожно выскользнул, стараясь не разбудить девушку, и сходил за сумкой с зельями.

Достал и поставил на тумбочку два флакона: масло «Местного обезболивания (Е)» и зелье « Среднего исцеления (E)». Поставил немного неловко, и звук удара стекла об дерево вышел неожиданно громким. Селена пошевелилась, сонно моргнула и посмотрела на меня. В её глазах ещё плескалось вчерашнее тепло, но уже появилось лёгкое напряжение — будто она ожидала серьезного разговора.

Я провёл пальцами по её плечу, убирая прядь волос.

— Поговорим об этом? — тихо спросил я, кивнув на пузырьки.

Селена посмотрела на флаконы, потом снова на меня. Она прекрасно знала, что эта алхимия нужна была только для одного — попробовать снять клеймо с её лица. Пальцы Селены сжались на моём плече, и она на миг задержала дыхание. Девушка помолчала, собираясь с мыслями, и едва заметно кивнула.

— Давай… — прошептала она.

Её голос был ещё хриплым после сна, но в нём уже чувствовалась та самая решимость, которую я видел в ней вчера, когда она резала Лису ногу.

— Для успеха нужно, чтобы ты отодвинула эмоции и думала, как врач. Справишься?

— Это не так просто, ведь речь не о кишках Жана или сухожилиях Лиса, а о моём лице. Но я постараюсь.

Голос Селены был немного раздражённым, но вместе с тем в нём звучала нотка здорового медицинского цинизма. Именно то, что нужно для конструктивного разговора.

Я кивнул, собираясь с мыслями. Нужно было говорить точно, по делу, без лишней жалости: Селена этого не потерпит.

— Рубцовая ткань сформировалась уже давно, поэтому только зелье лечения не поможет. Шрам и рубцовую ткань нужно убрать самим, руками. Примерно как ты вчера поступила со связками Лиса.

Селена слушала молча, и я видел, как она пыталась осознать идею — всё-таки косметологическая хирургия была новым словом в медицине этого мира. Здесь умели лечить раны, но мысль о том, что уродство можно исправлять, звучала почти как ересь.

— Хм… — только и протянула она.

— Вырезаем клеймо вместе со всей рубцовой тканью под ним, — продолжил я. — Полностью, до здорового слоя. Потом аккуратно отделяем нормальную кожу по краям, чтобы не было натяжения. А дальше — пересадка. Лучше всего взять лоскуты кожи из-за ушей: там она тонкая, хорошо приживается и почти не отличается по цвету и структуре от лица. Используем несколько маленьких кусочков, чтобы закрыть дефект без натяжения.

Селена медленно села, подтянув одеяло к груди. Потом коснулась рубца и начала его ощупывать, проводя единственно возможную здесь диагностику. Я не видел в ней страха, только ту самую сосредоточенную отстранённость, которую я замечал у неё во время работы с Лисом.

— Глубина рубца… — проговорила она отрешённо, словно речь не о ней. — Я помню, как они это делали. Клеймо жгли глубоко. Придётся снимать не только кожу, но и часть подкожного слоя. Будет кровотечение. И потом… шрам от операции тоже может остаться.

— А вот и нет, — сразу после операции мы применим зелье «Среднего исцеления (Е)». Оно не только позволяет не бояться сепсиса и существенно ускоряет регенерацию, но и не даёт образовываться рубцовой ткани. Никаких шрамов. Самое большее, если при хорошем освещении очень внимательно присматриваться, можно будет различить, что цвет пересаженной кожи немного отличается от остального лица.

Девушка ещё раз ощупала своё клеймо:

— Может и получиться… — со смесью неверия и надежды прошептала она.

— Проблема в том, — продолжил я осторожно, — что второго хирурга у нас нет. И основную работу делать придётся тебе самой. Перед зеркалом. Ты будешь одновременно и пациентом, и врачом. Это сильно усложняет всё. Контроль, точность, особенно когда дело дойдёт до тонких слоёв кожи на лице.

Селена чуть поморщилась.

— Я понимаю. Зеркало… придётся ставить два, под разными углами. И руки будут дрожать, если не подготовиться.

— Именно. И ещё одно. У тебя высокий уровень «Полевой медицины (F)( 3/5 )», ты отлично справилась с Лисом и Жаном. Но сейчас тебе придется делать операцию самой себе, да ещё и в зеркале. Масло « Местного обезболивания (Е)» должно решить проблему боли, но не зеркальности движений.

Селена посмотрела на меня прямо, ожидая продолжения.

— Поэтому я предлагаю сначала потренироваться. На свиньях. Сделаешь несколько пробных операций: вырежешь участки кожи, пересадишь, поработаешь со швами. Научишься, как лучше брать лоскуты, как их фиксировать. И только когда будешь уверена в каждом движении, займешься собой.

Девушка молчала несколько долгих секунд, глядя в одну точку.

— Свиньи… Но они же будут дергаться? А масла у нас всего один флакон.

— Дадим им зелье «Беспробудного сна (F)».

— Это разумно… Животные — хороший материал для практики. Навык подсказывает, что кожа свиньи довольно близка к человеческой по структуре. — Селена провела пальцами по своей щеке, по клейму. — Но всё равно страшно. Не из-за самой операции. А из-за того, что я могу сделать себе хуже.

Я притянул девушку к себе и поцеловал в висок.

— Ты всё сделаешь правильно. Кто мне вчера хвастался, что у неё очень высоки Ловкость и Интеллект — наиболее важные для хирурга атрибуты?

Селена слабо улыбнулась: уголком губ, чуть иронично.

— Только не вздумай брить мне голову. За ушами можно аккуратно… чтобы волосы не скрывали места забора кожи.

Я тихо засмеялся, чувствуя, как внутри немного отпускает.

— Договорились. Никакого бритья.

Селена кивнула, прижимаясь ближе, а потом внезапно спросила:

— А откуда ты всё это знаешь? У тебя ведь нет навыка.

Я замер, внутри скрутился тугой узел. Вопрос Селены — такой простой и естественный — повис в воздухе. Но для меня он стал, как как внезапный удар под дых. Правду сказать нельзя. Ни сейчас, ни, наверное, никогда.

Я отвёл взгляд к маленькому оконцу, где утренний свет едва пробивался сквозь мутное стекло. В голове всплыли картины из прошлой жизни — такие яркие, будто всё происходило вчера.

Пятнадцать лет. Пятнадцать счастливых, полных взаимопонимания лет с женщиной, которая стала для меня целым миром. Моя жена. Она начинала как обычный хирург-травматолог, а потом, когда дети подросли, переквалифицировалась в косметического хирурга. Последние пять лет она только этим и занималась: возвращала людям лица, уверенность и радость. Я всегда любил слушать, как она вечером, за чашкой чая или вина, разбирает предстоящие операции, подробно описывает детали, называет термины, раскрывает профессиональные хитрости.