Чтение онлайн

— Я буду. Оружие хорошее, надёжное. Не господское, конечно, но и я не благородных кровей. А почём отдашь? Я бы воспользовался своим правом выкупа. И шлем тоже бы купил — он мне жизнь уже один раз спас, может, ещё раз спасёт.

— За шлем 5 лоренов, за меч — 10.

Бывалый без сожаления пододвинул ко мне 15 лоренов.

— Раз уж мы про снаряжение заговорили, я бы хотел выкупить один рог Пятирога. Это возможно? — спросил Лис. Охотник смотрел на меня спокойно, но в его глазах застыло непривычное для него выражение — вкрадчивое, почти просительное. — Хочу себе кинжал сделать. Из такого материала получится знатный клинок: лёгкий, крепкий и сносу ему не будет. Да и напоминание о твари всегда под рукой.

У меня были определённые планы на эти рога, но я пока не знал, насколько они реалистичны. Но и отказывать Лису не хотелось, так что я ответил обтекаемо:

— Пока нет, Лис. Я ещё думаю, как с ними поступить. Но твоё желание я понял, и ты будешь первым в очереди, если я решу рога продавать.

Охотник кивнул, не став спорить. Видно было, что он рассчитывал на другой ответ, но и такой вариант его устраивал. В комнате снова повисла лёгкая пауза — все ждали, что я скажу дальше. Я убрал блокнот в карман и обвёл взглядом ребят, задержавшись на каждом: мне предстояло не просто начать неприятный разговор, а выдернуть всех из уютной арифметики и направить туда, где пахнет риском и кровью.

— Но есть ещё один вопрос для обсуждения. И он куда серьёзнее, чем трофеи и деньги, — продолжил я, понизив голос. — Визитарий Конрад.

Как только прозвучало имя визитария, все сразу подобрались. Бывалый оставил в покое монеты, Селена слегка нахмурилась, а Лис прищурился, ожидая продолжения.

— Буду краток: Конрад от нас не отстанет. Под его преосвященством шатается кафедра, и визитарий может, наплевав на последствия, просто затащить всех нас в пыточную, чтобы узнать хоть что-то, — я сделал небольшую паузу, чтобы все осознали сказанное. — Арно пообещал, что на две недели прикроет нас от Конрада, но не более. Можно попробовать убежать в другую епископскую епархию, где у визитария никаких полномочий не будет.

Бывалый отрицательно покачал головой.

— Это ничего не даст. Мы же теперь инициированные. Если визитарий упрётся и захочет нас поймать, то он разошлёт запрос во все храмы. И тогда при любой сделке с церковниками те проверят номер на наших жетонах и сразу же возьмут под стражу. И передадут визитарию, — сказал Бывалый со знанием дела и, заметив удивлённые взгляды, прояснил: — Я только первый год в линейной пехоте служил. Потом в конвойные войска перевели… Там тесно с церковниками работать приходилось.

Я кивнул, давая понять, что принял слова Бывалого к сведению.

— Это ещё не всё: Арно хочет, чтобы визитарий исчез, — продолжил я портить настроение своим людям. — И если мы этого не сделаем, то охотиться на нас будут не только церковники, но и Монфоры. Арно ясно дал понять: либо мы решаем вопрос с Конрадом, либо ловчий решит вопрос с нами.

Когда я закончил говорить, в комнате снова стало тихо. Селена резко, до боли сжала мою руку, явно не контролируя силу. Лис перестал щуриться и смотрел на меня в упор, а Бывалый медленно откинулся на стуле, будто услышал приговор.

— Я хочу поговорить с Конрадом, — добавил я. — Возможно, мы сможем до чего-то договориться. Возможно — нет. Но если не получится… тогда всё сведётся к устранению. Скорее всего не только Конрада, но и его людей.

Я пристально посмотрел в лицо каждому из сидевших и впервые осознал, насколько далеко я ушёл от того человека, которым был на Земле.

— Дело серьёзное. Я никого против воли втягивать не собираюсь. Кто не готов идти со мной до конца — может покинуть отряд. Решайте сейчас, пока ещё есть время.

Там, в родном ХХI веке я счёл бы себя полным психом, если бы хотя бы подумал о подобном. А теперь спокойно предлагаю людям выбрать: либо мы становимся убийцами церковников, либо расходимся. И ключевое слово здесь «спокойно».

Лис и Селена чуть кивнули, давая понять, что они со мной. У Лиса это вышло невозмутимо и твёрдо. У Селены — слишком быстро, будто она боялась, что если задуматься хоть на секунду, то уже не сможет сказать «да».

А Бывалый… Бывалый долго молчал, глядя в одну точку на стене. Потом тяжело вздохнул и поднял на меня усталый, но непоколебимый взгляд.

— Ты хороший командир, Эллади. Лучший, что у меня был. Но резать святых братьев я не буду. Церковь, конечно, структура говённая и прогнившая сверху донизу — там и епископы в золоте купаются и налоги дерут так, что, бывает, крестьяне с голоду пухнут. Но братья… они другое дело. Они по деревням детей грамоте учат, нищим хлеб и кров дают, больных лечат, когда лекаря нет, странников переночевать пускают, даже если самим жрать нечего. Я такое не раз своими глазами видел. Если бы речь шла о самом епископе или каком-то высоком чине — я бы остался. А против низовых монахов и братьев… нет. Не пойду. Прости, командир.

Я молчал, глядя ему в глаза. В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном по булыжной мостовой медленно проезжает одинокая телега. Селена рядом со мной перестала дышать. Лис с силой сцепил пальцы.

Бывалый не отвёл взгляда. Он сидел прямо, по-военному, но в его лице не было ни вызова, ни злости — только усталость и какая-то давняя, выстраданная твёрдость. Как у человека, который уже однажды выбирал между приказом и совестью и больше никогда не хотел повторять этот выбор.

— Прости, командир, — повторил он тише, почти шёпотом. — Я не могу. Не против братьев. Не против тех, кто хоть что-то доброе ещё делает в этом мире. Я и так уже много всего… — он не договорил, просто махнул рукой, будто отгоняя воспоминания. — Хватит с меня.

Я сглотнул. Горло вдруг пересохло так, что слова выталкивались с трудом.

— Хорошо, — сказал я наконец. Вышло хрипло. — Тебе не за что извиняться — ты имел право сказать. И у меня нет к тебе никаких претензий.

Бывалый коротко кивнул. Один раз. Как будто поставил точку.

— Тогда я забираю свои вещи и ухожу.

Селена резко повернулась ко мне, глаза у неё блестели — то ли от злости, то ли от слёз, я не понял.

— Эллади… — начала она, но я едва заметно качнул головой, и девушка замолчала.

— Тебе незачем уходить в ночь, Бывалый, — выдавил я из себя.

— Спасибо, командир, но лучше мне уйти — я не хочу ничего знать о ваших планах. Чтобы случайно не проболтаться. И чтобы не было соблазна предупредить братьев, — с грустью произнёс Бывалый.