Чтение онлайн

— Ничего особенного, — быстро ответила я, до сих пор стыдясь того, что просмотрела рану Лилиан. — Потомки не такие, как я ожидала.

— О чем это ты?

На миг я перестала разливать бальзам.

— Они показались мне… почти смертными.

— Ну, они рождены от членов Клана и смертных. Как бы они ни отрицали, кровь смертных всегда будет течь в их венах. А ты думала, они какие?

Я пожала плечами:

— Пустые. Бесчувственные.

— Порой они впрямь такие. Но, думаю, за раненых детей все боятся одинаково. Даже самые дикие звери сходят с ума, когда их детеныши в опасности.

То, как загадочный мужчина просит помочь Лили, до сих пор звучало у меня в ушах. Со мной он вел себя заносчиво и грубо, но с этой девушкой, с Лили… Я не могла забыть, как нежно он утирал ей слезы и как говорил, что очень ею гордится.

Спросили бы меня вчера, и я заявила бы, что Потомки не способны любить. Но после того, что я видела сегодня…

— Да, кстати, пока тебя не было, заходил принц, — сказала Мора. — Просил тебя поблагодарить.

Я нахмурилась:

— Ты об Эльрике? Он принц?

— Нет, не об Эльрике. О принце Лютере.

Я замерла.

— Там был принц Лютер?

— Дием, ты вообще не разбираешься в членах королевской семьи? — Мора ухмыльнулась. — Ты сидела рядом с ним. Он обнимал свою сестру, принцессу Лилиан. Они племянник и племянница короля.

О боги! О боги!

Потомок, которого я разыскивала все это время, — принц Лютер.

Старший-брат-подружки-Теллера Лютер.

Потомок-которому-я-грозила-оторвать-руку Лютер.

Король-Люмноса-в-ближайшем-будущем Лютер.

Я без сил опустилась на ближайший стул. Ситуация была скверная. Очень скверная.

Одним глазом глянув на мои страдания, Мора покатилась со смеху:

— Дорогуша, неужели и ты туда же! Я уже смирилась с тем, что стажерки начинают хихикать как дурочки каждый раз, когда появляется «прекрасный принц Лютер». Но не говори, что и ты по нему сохнешь!

Я шокированно уставилась на нее:

— Да будь он последним мужчиной в Эмарионе, я бы не стала по нему сохнуть! Он же невыносимое чудовище!

Мора хлопнула глазами, а потом сложилась пополам, захохотав еще громче:

— За что ты его так?

— А ты разговаривала с этим типом? Он же ходячий ужас с раздутым эго. — Я рассеянно коснулась своего локтя, там, где он хватал меня. Постаравшись, я и сейчас могла бы уловить, как его пальцы обжигают мне кожу. Впрочем, стараться ради этого я не собиралась. — Он лез мне под руку.

— О чем это ты?

— Та девушка, Лили, сломала руку, и мне нужно было вправить кость. А ему хватило наглости пытаться меня остановить. Он вел себя так, будто это он тут целитель.

Мора резко перестала хихикать:

— И ты ему не позволила?

— Мора, знаешь, сколько сломанных костей я вправила? Я могла бы сделать это во сне. С завязанными глазами.

— Да, но эта девушка — Потомок.

— И что?

Мора с любопытством на меня взглянула:

— И как ты вправила кость?

— Ну, знаешь, с помощью молотка, веревки и рюмки виски…

— Я серьезно, Дием. — Мора встала и подошла ко мне. Ее лицо было на редкость серьезным. — Кто-то еще из Потомков тебе помог?

— Помощь не потребовалась. Я занималась Лили, как любой другой пациенткой. Дала среброчервь, чтобы приглушить боль, немного отвлекла, сильно дернула, и готово. — Я ухмыльнулась. — Та же магия, вид сбоку.

Мора наклонила голову:

— И ты уверена, что вправила кость?

— Мора, ты меня обижаешь.

— Просто… — Мора осеклась, нахмурившись. — Кости Потомков очень крепкие. Крепче железа. Силы смертных недостаточно, чтобы их сдвинуть.

Это не могло быть правдой. Я почувствовала, как кость Лили сдвинулась у меня под рукой, и слышала хруст, когда она встала на место.

— Может, с молодыми проще? — предположила я.

Мора покачала головой:

— Однажды потребовалось вправить несколько костей пострадавшему малышу, и женщина из Потомков, к которой я обратилась, не смогла ничего сделать. Пришлось звать на помощь мужчину посильнее.

Мы долго смотрели друг на друга, хлопая глазами.

После заметных колебаний Мора заговорила снова:

— Дием… а у нее только кость была сломана? Принц Лютер сказал, что ты спасла жизнь его сестре.

Перед глазами у меня мелькнула лужа крови. Бескровные губы. Замедлившийся пульс. Гора марли, пропитанной багровым. И абсолютно целая поясница всего через несколько секунд, абсолютно гладкая, без малейших следов раны.

Я содрогнулась.

Прячась от ее взгляда, я вернулась к банкам с бальзамом, что стояли у меня на столе.

— Была еще легкая рана, зажившая чуть ли не моментально. Кто знал, что принц склонен сгущать краски?

Мора замешкалась. Она, не отрываясь, следила за моими руками, словно взглядом могла залезть мне под кожу и найти скрытый под ней ответ.

Я нервно заерзала.

— Принц сказал что-нибудь еще? Что-нибудь про мою мать?

— Кое-что сказал. Точнее, спросил, знала ли я тебя маленькой — видела ли тебя с карими глазами, прежде чем они потеряли цвет. Конечно, я ответила да. Еще он спросил, знаю ли я твоего отца.

Я затаила дыхание. Мора знала, что я не родная дочь командира.

— И что ты ответила?

Мора смерила меня серьезным, многозначительным взглядом:

— Ответила, что все знают Андрея Беллатора, великого смертного героя войны.

— Так ты не стала говорить?..

— Нет, — категорично перебила она. — Это не моего ума дело. — Мора снова повернулась к своему столу и начала писать, словно тема была закрыта.

Мы еще немного поработали в тишине, пока я наконец не набралась смелости озвучить слова, которые весь день вертелись на языке:

— Может, мне стоит взять на себя часть работы с Потомками во дворце?

Мора изогнула бровь:

— Что ты там говорила про невыносимых чудовищ? А теперь готова пылинки с них сдувать.

Я наморщила нос:

— Пылинки сдувать не собираюсь, благодарю покорно. Речь лишь о том, что я могла бы помогать тебе. Ты не должна делать всю работу.

Мора замялась:

— Милая, ты же знаешь, как к этому относится Орели. Она и так разозлится из-за сегодняшнего утра.

Тяжесть, которую я почувствовала на полу дворцовой умывальни, снова упала на меня свинцовой накидкой.