Чтение онлайн

«Бойся своих желаний!»

Я медленно втянула прохладный воздух, надеясь, что он умерит жар, бурлящий внутри. Вдруг мое внимание привлек треск хрустнувшей ветки.

Я вздохнула, сообразив, что разбудила Генри. Оттолкнувшись от дуба, я повернулась к лагерю и застыла.

За деревьями просматривались очертания фигуры Генри, который, свернувшись калачиком, по-прежнему спал у костра. Приближался ко мне не он.

Шорох шагов по опавшим листьям раздался снова. Ближе ко мне.

Я повернулась на шум и, прищурившись, вгляделась в темноту. Сияния убывающей луны едва хватало, чтобы осветить лес, но ветерок шевелил листву у меня над головой, рассеивая неровный свет и скрадывая любые движения.

От деревьев донесся звук, низкий и явно нечеловеческий.

Наконец я его увидела. Темно-коричневый и черный его окрасы идеально сливались с местностью, выдавали только зоркие желтые глаза и белая опушка морды. Четыре крупные лапы переступали по земле проворно и почти неслышно на фоне угрожающего рыка.

Моя рука машинально метнулась к бедру, но вместо холодного металла рукояти кинжала я схватила воздух. Ножевой ремень был сорван в момент страсти и теперь бездарно валялся в лагере.

«Ходить безоружной — значит играть со смертью» — таков был первый урок моего отца, ставший подарком мне на восьмилетие вместе с первым настоящим оружием — перочинным ножом с костяной рукоятью из его коллекции, на который я засматривалась месяцами. В последующие годы многие отцовские уроки сводились к тому же основному принципу: «Дием, мир попытается тебя обезоружить. Не позволяй ему. И разумом, и оружием будь всегда готова к обороне».

И тем не менее я стояла босая, с пустыми руками, не вооруженная ничем, кроме собственных ногтей. Я стояла и безнадежно проигрывала в гляделки с голодным на вид волком. Если этот зверь не убьет меня за глупость, то отец точно убьет.

Волк двинулся на меня и оскалился, обнажив ряд острых белых клыков.

Я выругалась сквозь зубы. О выживании я знала достаточно, чтобы не повернуться к нему спиной и не побежать, что включило бы его инстинкты хищника. Я могла позвать Генри, но вдруг он не подоспеет вовремя или, чего пуще, вдруг волк нападет на него?

Зверь приблизился настолько, что я почувствовала, как воняет из пасти, когда он зарычал. Шерсть у него на спине встала дыбом, хвост застыл параллельно телу.

Плохие знаки. Очень-очень плохие.

Я судорожно огляделась по сторонам в поисках камня или упавшей ветки — чего угодно, что можно превратить в оружие, но увидела только землю и листья.

Кровь застыла у меня в жилах. Неужели мне суждено бессмысленно погибнуть в глухомани? Это все, что осталось в моей грустной, ничтожной жизни?

Без предупреждения окружающий мир исчез, совсем как тем утром в королевском дворце. Луна погасла, деревья растворились в сумраке, все звуки утонули в оглушительной тишине.

Остались только я, волк и бесконечная тьма.

«Борись!»

Голос внутри меня взволнованно и нетерпеливо урчал, кожу закололи горячие иголки. Обжигающий мороз, невыносимо холодное пламя. Опустив взгляд, я увидела, что мои руки горят серебристым огнем. Пальцы дрогнули от удивления.

Пульс грохотал у меня в ушах. Разве такое возможно? Неужели я все еще спала?

Волк поджал уши, присел и замер, приготовившись к атаке.

Вот дерьмо! Никакой это не сон. Через несколько секунд клыки вцепятся мне в горло.

«Борись!»

В кои веки я согласилась с призывом голоса.

Будет больно, но без борьбы я не сдамся. Я проскребу, процарапаю себе путь к спасению, даже если придется делать это голыми руками. Я не отдам Мору, отца и Теллера на растерзание Потомкам.

Я не собиралась мириться с таким концом.

Посмотрев в янтарные глаза зверя, я неожиданно почувствовала взаимопонимание. Его голод терзал мне живот так, будто это я оголодала.

Волк толкнулся задними лапами и прыгнул на меня. Я подняла руки, чтобы защитить уязвимую шею, и крепко зажмурилась, ожидая укус.

Уничтожь!

Яркая вспышка ослепительно полыхнула красным сквозь мои сомкнутые веки. Раздалось тявканье, потом тихое шипение.

А потом воцарилась оглушительная тишина.

Едкий запах паленой шерсти обжег мне ноздри. Я решилась открыть глаза.

В воздухе висело облако пепла, миллион мелких частиц парил в воздухе, словно снег, который вот-вот припорошит блестящие обломки черного камня, разбросанные по лесной почве.

Волк исчез.

Нет. Невозможно.

Он был прямо здесь. Я видела его, чувствовала его запах.

Я снова посмотрела на свои руки: они до сих пор сияли тем же странным светом, но теперь не так ярко. И он быстро гас.

Меня осенила догадка. Эти ощущения я однажды уже испытывала. Было это давно, во времена, которые я отчаянно старалась забыть.

Я бросилась обратно в лагерь и упала на колени перед своим рюкзаком.

— Дием! — сонно позвал Генри. — С тобой все в порядке?

Игнорируя его, я обшаривала свои пожитки и с каждой секундой паниковала все сильнее.

— Где же он?! — бормотала я себе под нос. — Пожалуйста, пожалуйста, окажись здесь.

Я перевернула рюкзак вверх дном, так что его содержимое рассыпалось по лесной подстилке: еда, оружие, нижнее белье — все, кроме того, что было нужно мне.

— Дием, что ты ищешь?

Ответить я не могла. Я не доверяла себе — не доверяла Генри. Не доверяла ни луне у меня над головой, ни почве у себя под ногами. Если моя теория верна, опасность грозила всему вокруг.

Я перевернула каждую вещь, все неистовее бормоча: «Где же он?» Развязала тесемки маленькой замшевой сумочки с лекарствами, надеясь, что пузырек окажется хотя бы там, но его нигде не было.

На плечо легла тяжелая, теплая ладонь Генри, и я испугалась. Генри крепко сжал руку.

Реальным, его прикосновение было реальным.

Его прикосновение напоминало якорь, который рассек бурное море моей паники и закрепил меня в твердой земле. Но в песке под набегающими волнами, снедая меня, остались лежать пузырьки с порошком огнекорня, которые я швырнула в Святое море. Утонула даже запасная доза, которую я обычно держала в сумке.

— Нет! — не сдержавшись, крикнула я. Может, если повторить достаточное число раз, это вдруг поможет. — Нет, нет, нет, нет…